July 28th, 2015

Письмо от ополченца Громова

отсюда https://vk.com/strelkov_info?w=wall-57424472_68351
обсуждается здесь http://glav.su/forum/1-misc/2664/3226423-message/#message3226423

27.07.15. Письмо от ополченца Громова.

"Ополчение и армия. Не выплеснули ли с водой ребенка? Добрый день. Сейчас в предверии скорого наступления хочу подумать, получится ли оно у нас. Всем заинтересованым сторонам конечно понятно что получится. В случае нужды есть кому помочь. Но меня беспокоит вопрос - а какую цену заплатит наша армия за это.

Так уже получилось, что я воюю в Донецке почти с первых дней войны. Начинал простым пехотинцем, когда артиллерии у нас еще не было, и по своей армейской специальности начал воевать только в сентябре 2014 года. Я своими глазами видел весь процесс рождения и становления вооруженных сил в ДНР изнутри.

С самого начала, в начале мая 2014 ополчение в Донецке было в основном представлено Востоком и Оплотом. У востока имелось пара полноценных рот, у оплота одна. Было еще немного диких ополченцев, о которых никто особо не знал, и потом они прибились к какой-то из сил. К концу мая в Донецке также как организованная сила появились еще люди Безлера, получавшие указания из Горловки. Добровольцев из россии было очень мало, в востоке тогда основной силой являлись осетины. Вокруг творился бардак и неразбериха. Украинские силовики мирно соседствовали с ополченцами. А сами ополченцы еще стеснялись отжимать что либо внаглую. Все надеялись что это ненадолго, и скоро мы будем цветами встречать российские танки.

В этих условиях и происходил первый бой за Донецк, возле Карловки. И в этом бою неорганизованная сборная солянка ополченцев почти без потерь вламывает батальону Донбасс по самые помидоры. Сам бой интересен тем, что четверо ополченцев с блок-поста на карловской дамбе, у которых было три автомата и одна муха, удержались под атакой Донбасса почти два часа до прихода подкреплений из Донецка. Как это возможно, и почему это произошло - фактора два: враг не умел воевать, и не был готов воевать рисковать собой, а ополченцы знали на что шли, и хотя воевать так-же не умели - готовы были стоять насмерть.

И далее именно эта готовность воевать до последней капли крови и отличала ополчение от украинской армии, даже несмотря на ошибки и явное предательство командования(это я про Востоковские штурмы аэропорта и мариновки, кому интересно могу потом очень много подробностей рассказать). Потом летом потянулись добровольцы, и они так-же воспринимали эту войну как свою. Так-же готовы были положить свою жизнь на фронтире своей родины - России.

В июне-июле месяце это все было сопряжено в том числе и с темными сторонами ополчения. Ополченцы остались единственным законом в городе, и каждый вершил правосудие в меру собственного понимания справедливости, эдакий судья дредд в отдельно взятом городе. Таким образом в Донецке резко кончилась уличная преступность и наркоторговля. Я - конечно противник "ям" и "роботов", но я не раз видел своими глазами как месяц в роботах лечит законченного наркомана. Ну а наркоторговцев валили сразу, без суда и следствия. От этого удара наркобизнес в Донецке не оправился до сих пор, несмотря на все старания материально заинтересованных властных лиц. Многие из ополченцев при этом не забывали и про свой карман, занимались мародеркой и отжимами машин, но надо сказать в оправдание что все таки в большинстве либо элитных, либо бусиков которые реально были нужны для войны. Большинство среднестатистических жителей бедного и среднего классов от рук ополченцев практически не пострадало. Все эти люди несмотря ни на какие темные стороны были глубоко идейными, и их отличала все та же готовность к самопожертвованию. Организованная преступность перекрасилась в ополчение уже позже, когда стало понятно что мы победим. А до того быть ополченцем вместе с огромными возможностями было и очень рисковано. Автомат и камуфляж стали определенным признаком свой-чужой, но в то-же время если бы ты не смог ответить из какого ты подразделения, либо у подразделения была плохая репутация - тебя однозначно ждала бы яма.

Подразделения тогда образовывались вокруг харизматичных командиров, и от личных способностей командира зависела и численность и успешность. Оружие добывали кто во что горазд, каналов снабжения было не так и много, и все были завязаны либо на оплотовский, либо на востоковский либо на безлеровский каналы. Очень велика была доля трофеев. Единого командования фактически не было. Каждый из командиров нес на себе всю ношу принятия решений, и взаимодействие с другими организовывалось уведомительным порядком. Из сохранившихся и доживших до нашего времени подразделений того времени осталась наверное лишь пятнашка. Да и той насколько я знаю осталось недолго, черезчур уж они самостоятельны, а это в нынешние времена никому не нравится.

В районе осени начали формально создавать армию. Это был действительно необходимый шаг, так как на тот момент появилось множество псевдоподразделений ни разу не бывавших рядом с фронтом, но занимающихся как раз криминалом. Кстати большинство этих подразделений фронт потом так и не понюхали, влившись потом в полицию. Даже шутка такая была, что раньше в центре города не протолкнуться было от спецназов с летучими мышами, а осенью, когда их попросили соотвествовать эмблеме, они резко стали ВВ, полициями и прочими комендантскими.

История не знает сослагательного наклонения, однако на мой взгляд нужно было брать уже сложившиеся подразделения и вокруг уже зарекомендовавших себя командиров наращивать мясо. У нас же в процессе создания армии шло скорее устранение конкурентов. Донецк опережал Луганск в политическом плане, и этап с устранениями неугодных типа убийства бэтмэна у нас прошел раньше и гораздо тише, в том числе многих просто попросили уехать. В результате типичным случаем стало оставить костяк боевого подразделения, а командира туда впихнуть своего, не всегда грамотного и отвечающего уровню этого подразделения, зато лояльного Захару. Этому же подыгрывали и кураторы, в тот момент боровшиеся за единоначалие. Так к зиме худо-бедно ополчение обригадили. Без самостоятельно мыслящих толковых командиров эффективность этих бригад была невысокой, но хоть дали комплект бригадного тяжелого вооружения, пусть и не без приключений и не всем одинаково.

Другой фактор в том, что при обригаживании приехали советники. А как вы думаете, хороший командир, если ему пришла разнарядка сверху, отпустит от себя грамотного спеца в долгую, дальнюю командировку? Вот и приехали отбросы армии, которым мне иногда приходилось показывать как разбирается АК, а вроде-бы артиллерийские офицеры путали дульный тормоз с тормозом отката. Ну а поскольку безграмотность и амбиции в армии идут рука об руку - я как будто окунулся в до боли знакомую мне атмосферу украинской армии 2000х. Они начали здесь строить армию мирного времени, где все должно быть прямоугольно, перпендикулярно и покрашено, везде должны быть заполнены тонны бумажечек. Реальное состояние личного состава и техники никого не волнует, важно красиво отчитаться. Ситуация когда в батальоне один танк ездит, один стреляет - это нифига не манера речи - я такое видел. Главное что бы по бумагам был полнокровный танковый батальон. У меня в этот период были неоднократные конфликты с руководством когда меня в приказном порядке загоняли стрелять каждый день с одной и той-же известной противнику позиции, а я своим решением игнорировал эти приказы и выезжал каждый раз на разные. А ребята из других батарей на этом бывало очень больно обжигались, причем сами еще и оставались виноватыми.

Потом все это вылилось в Дебальцево. В котором бригады конкретно облажались, а вытягивать все тяготы на себе пришлось костякам старых ополченческих подразделений. Потому и операция расчитанная на несколько дней затянулась на месяц, и в результате были выполнены только минимальные цели. Сам план операции был неплох, выполнен в лучших традициях советской школы. Если бы войска в реальности соответствовали тому что было по бумагам - Артемовск, Константиновка, а при удачном стечении обстоятельств и Краматорск со Славянском сейчас были бы нашими, или как минимум мы бы стояли у них в предполье. А получилось что получилось, и потери абсолютно неприемлемые для нашей маленькой армии.

После Дебальцево показалось что выводы были сделаны, и советники поехали получше, и боевая подготовка худо-бедно началась в полях а не на бумаге, да и командиры пообтесались и стали хотя бы издалека понимать что такое война, хотя требований бумажек и не сбавили. Но сейчас наступила другая беда - и имя ей зарплатчики. В связи с плачевной экономической ситуацией армия стала единственным местом где зарплату платят хотя-бы относительно вменяемую и регулярно. И потянулись простые местные мояхатаскрайники в армию. Ведь сейчас перемирие, а следовательно почти безопасно. А идейные в этот же период начали разочаровываться. Ведь какой смысл воевать не щадя себя, если потом все равно политики превращают это в клоунаду. Добровольцы из России потянулись домой, местные идейные тоже рассосались по отпускам или задумались о более теплых местах. Ведь каждому из них нужно понимать - твои действия не напрасны, то за что ты готов положить жизнь нужно не только тебе, но и всем. Политики как раз это чувство из под ног и выбили. И оказалось у нас в войсках слишком мало идейных и слишком много тех, кто пришел за зарплатой и побежит после первого же серьезного боя.

Меня сейчас могут обвинить, что я лью воду на мельницу укропов. Нет, я просто озвучиваю реальные проблемы. Ведь до командования корпусом их никто не доносит. Традиция очковтирательства в бумажках никуда не делась, и генералы при планировании думают что у них полноценный корпус с полнокровными бригадами. И пусть сейчас не зима и из танкового батальона выедут из парка две трети техники, и почти у всех даже будет как то работать связь. Но я уверен - минимум половина просто побоится выполнить полноценную задачу нарезанную для настоящего батальона, ведь это же риск, а у него семья, кто ж о ней позаботится в случае утраты кормильца. Отстреляют БК в поле, и вернутся назад.

Вот и получается такая грустная история, что спустя год мы сравнялись по качеству с украинской армией. А при равном качестве - бог на стороне больших батальонов. Укропов там гораздо больше, и они сидят в обороне. Я боюсь повторения Дебальцево и хочу донести до наших большезвездных командиров по обе стороны границы - побеждать укропов имеющимися силами можно и нужно, но преступно при планировании расчитывать на подразделения как на полнокровные армейские. Умоемся кровью."

Внутренние проблемы ДНР и ЛНР больше невозможно скрывать - Евгений Крутиков

отсюда http://vz.ru/world/2015/7/28/758143.html

Несколько покушений на людей из руководства ДНР и ЛНР и напряженность вокруг бывшего ГРУ республиканской гвардии – лишь внешние признаки негативных тенденций последнего времени, которые стараются замалчивать. На практике это приводит к подрыву авторитета Александра Захарченко, дискредитации идеи Новороссии и новому витку внутриполитической борьбы в Донецке.

В ДНР и ЛНР давно и прочно сложилась практика «не выносить сор из избы». Делается это в основном из благих побуждений, к примеру, ввиду нежелания «портить имидж республики», что бы под этим ни понималось. В Донецке нет внятной концепции государственной пропаганды, заняты этим или люди вовсе случайные, или те, для кого это занятие второстепенное, факультативное. Потому любые утечки «внутреннего негатива» за пределы Донбасса воспринимаются как провокация и чуть ли не диверсия. Конечно, достаточно и людей здравомыслящих, полагающих, что совсем уж замалчивать проблемы внутриполитической жизни нельзя, тем более они все равно бросаются в глазах. Кроме того, бывают показательные случаи, не замечать которые просто преступно.

Одна такая история вышла наружу утром 14 июля, когда в Донецке была взорвана машина – красный «Рэндж ровер» секретаря главы ДНР Александра Захарченко Елены Филипповой. Женщина выжила лишь чудом, а события последующих дней представляли собой жесткий триллер (который, по сути дела, не завершился до сих пор) и ярко продемонстрировали несколько крайне неприятных тенденций в жизни ДНР.

Вскоре после взрыва посыпались сообщения о перестрелках вокруг места дислокации бывшего ГРУ (а теперь, после реформы, разведывательного управления республиканской гвардии), аресте чуть ли не всего его руководства и так далее – вплоть до новостей о «попытке государственного переворота». Забил фонтан из слухов и сплетен, которые зачастую были организованы искусственно, в том числе с подачи некоторых бывших командиров ополчения, по тем или иным причинам оказавшихся в опале или не у дел. Меж тем никакой попытки переворота не было и близко. Была история, которая вполне типична для смутного времени, когда налицо хаос, за окном война, а на повестке дня создание с нуля новой армии и государственных структур, причем в условиях кадрового голода и настойчивого вмешательства в жизнь Донбасса различных политических сил и отдельных фигур извне.

В середине нулевых годов в Донецке и окрестностях действовала жестокая банда подростков, промышлявшая разбоем и грабежами – обычные уличные «отморозки» без стыда и совести. Но во главе банды стоял вполне себе уже взрослый мужчина 1979 года рождения – Фадеев Андрей Борисович. Высокий, сильный, красивый, умный, прекрасный организатор и харизматичная личность, при всем при этом – законченный бандит с фашистскими наклонностями. В качестве особых примет в милицейских документах были указаны его татуировки: череп с беретом на фоне флага России, надписи Got mit uns («С нами Бог», нем.) и Homino homini lupus est («Человек человеку волк», лат.). В 2007-м его наконец поймали, осудили на 15 лет по совокупности заслуг (убийство, разбой, организация банды и вовлечение в преступную деятельность несовершеннолетних) и отправили в колонию под Славяносербском.

Отсидел он около семи лет. Летом 2014-го славяносербская колония оказалась в зоне боевых действий, и Фадеев просто ушел оттуда, благо украинские охранники и милиция разбежались еще раньше. Добравшись до родного Донецка, он вступил в ополчение и очень быстро оказался во главе 2-й роты спецназа ГРУ. Он выдвинулся в силу своих способностей, а биографиями способных командиров в тяжелейший период лета 2014 года никто особо и не интересовался. Его позывной – «Старый».

В короткий срок Фадеев набрал во 2-ю роту преданными лично ему бойцов. Вскоре рота спецназа практически превратилась в обычную банду. Перечень ее деяний огромен, но типичен. Это и грабежи богатых квартир в Донецке под видом «борьбы с диверсионно-разведывательными группами противника», это похищения и пытки бизнесменов с требованием выкупа или передачи бизнеса, это контрабанда угля, налеты на железнодорожные составы и даже разворовывание гуманитарной помощи.

Особенно взрывоопасной ситуация в ГРУ стала после того, как в расположении части стал появляться красный джип «Рэндж ровер», за рулем которого сидела молодая девушка по имени Александра. Рассказывают, что Александра вела себя в расположении ГРУ крайне грубо даже со старшими офицерами, хамила и постоянно хвасталась своими связями с первыми лицами ДНР. В конце концов где-то в мае 2015 года ее ни с того ни с сего назначили первым заместителем начальника ГРУ с присвоением воинского звания «майор».

Появление «майора Саши» стало восприниматься прошедшими огонь и воду спецназовцами как прямое оскорбление. Несогласных с ее назначением она, уже в ранге первого замначальника и ссылаясь за связи, принялась выдавливать из ГРУ, но 2-й роте Фадеева-Старого почему-то сильно благоволила. Вскоре появилась информация, что Старый и «майор Саша» любовники, а также, что Саша не врет, когда хвалится связями «наверху». Ее мать – секретарь главы республики Александра Захарченко, Елена Ивановна Филиппова. Та самая, машину которой взорвали 14 июля. Да и машина та самая, на которой прежде разъезжала Саша.

Поведение роты Фадеева-Старого стало совсем уже наглым. Рассказывают, что они утверждали, что все, что они делают, делается с ведома и покровительства лично Захарченко. В этом не было никакой политики, они вообще в ней не разбираются. Они даже не думали, что дискредитируют тем самым главу республики, а через него – ДНР и всю идею Новороссии.

Из ГРУ начался массовый исход бывалых офицеров и спецназовцев. И после попытки покушения на мать «майор Саша» приказала верной 2-й роте окружить расположение ГРУ, арестовать и «посадить на подвал» нескольких кадровых командиров. В течение суток в центре Донецка чуть было не началась кровавая бойня.

Все это время в информационном пространстве были только слухи и сплетни, подогретые оппозиционно настроенными по отношению к Захарченко людьми и украинскими пропагандистами. И потребовалось вмешательство армии и «внешних сил», чтобы захваченные офицеры ГРУ были освобождены, а 2-я рота разоружена. Следствие по факту покушения на Елену Филиппову продолжается, хотя вполне возможно, что это было покушение не на секретаря Захарченко, а на ее дочь – «майора Сашу».

Быстрые карьеры харизматичных бандитов на такого рода войнах – всемирное явление. Ничего специфически донецкого в этом нет, хотя основной посыл украинской пропаганды как раз и состоит в том, что «в ДНР все бандиты и необразованные гопники». Руководству республики приходится иметь дело с тем материалом, который доступен, а своеобразные взгляды, привычки и даже происхождение местных «самородков» ранее даже воспринимались как некий плюс. Но сейчас, в обстановке общей неуверенности, от людей типа Фадеева-Старого необходимо решительно избавляться. Криминальная обстановка в Донбассе и так оставляет желать лучшего, а такие невероятные истории наносят сильные удары и по руководству ДНР, и по самой ДНР.

Кадровая проблема для ДНР вообще одна из основных. Республика переполнена разного рода политическими фриками, в основном – крайне левых убеждений. Их привлекли радикальные лозунги социального равенства и борьбы с олигархами. Будучи неплохо образованными гуманитарно, многие из них работают как раз в тех структурах, которые призваны быть специализированной пропагандистской машиной Новороссии. Но последовательной пропагандистской работы не ведется, и в результате тактика «замалчивания негатива» стала доминировать во всем. Появились «фигуры умолчания», с журналистами почти никто не работает, положась на в целом доброжелательный настрой российской прессы.

При этом «командированные» и «понаехавшие» не всегда уживаются в местном общественном климате. Они и сами по себе далеко не ангелы, а многие из них полагают, что сам факт эпизодического участия в боевых действиях автоматически переводит их в касту неприкасаемых. Так было с некоторыми «добровольческими» отрядами, в том числе кавказского происхождения, которые власти ДНР в итоге вынужденно попросили покинуть территорию республики. Что же касается гражданских советников, то большинство из них сильно политизировано и «ушиблено» то идеей Белой гвардии, то, наоборот, Троцкого. А еще есть разноформатные казаки, некоторые лидеры которых готовы круглосуточно критиковать весь мир вокруг себя.

ДНР нужен даже не кадровый «резерв», а кадровый костяк, причем прямо сейчас. Захарченко не может в одиночку заниматься ручным управлением 24 часа в сутки. Он вынужден полагаться на людей вокруг себя, среди которых могут оказаться и совсем уж случайные. Та же Елена Филиппова, которая, по слухам, вообще перебралась в Донецк из Приднестровья. Как и зачем она стала секретарем главы ДНР? Возможно, надо спросить у Антюфеева (Шевцова), который летом прошлого года продержался на посту первого заместителя главы правительства по работе с правоохранительными органами всего три месяца, но успел привести из Приднестровья много бывших работников МГБ, которых расставил по ключевым.

Захарченко представляется некоторым людям в Москве как фигура не совсем лояльная (в отличие от Плотницкого в Луганске). Он слишком неуступчив, честен и порой прямолинеен. Особенно четко это проявилось в последнее время – в ходе закулисных дебатов по поводу «демилитаризованных зон» и «отвода войск». Да и вообще дискуссии вокруг Минска-2 показали, что мнение ДНР весьма и весьма самостоятельно. И связано это в первую очередь с жесткой привязкой руководства республики к тому, что происходит на фронте и на улице (в широком смысле слова).

И еще одна негативная тенденция последнего времени: утрата мотивации у части ВСН. До Минска-2 существовало четкое понимание целей этой войны, целостное представление о том, ради чего она ведется. Конечно, оно могло варьироваться в зависимости от политической ориентации подразделений, но в целом было едино. Сейчас же, после бесконечных переговоров ни о чем, более чем странного «перемирия» и странных попыток его удержать любой ценой, этого целостного представления о будущем уже нет. А приводит это не только к утрате мотивации, но и – частично – к разложению. Еще на этапе «бригадизации» выявились проблемы с управляемостью, а сейчас ситуация только ухудшилась из-за очевидных психологических и идеологических проблем, а также обычной человеческой усталости.

Текст: Евгений Крутиков

Террор со стороны Украины делает перемирие в Донбассе невозможным - Евгений Крутиков

отсюда http://www.vz.ru/politics/2015/6/16/751077.html

В Минске началась новая серия переговоров об урегулировании в Донбассе. В Киеве этот процесс сопровождается отставками, а в Донецке – новыми обстрелами, гибелью людей и митингами тех, кто устал от войны. И уже понятно, что никакого «Минска-3», скорее всего, не будет: возможность прекращения огня стремится к нулю, а жизнь подталкивает к тяжелым решениям.

Политическая позиция руководства ДНР и ЛНР определяется в большей степени внутренней обстановкой в республиках, чем связями с Москвой. Еще совсем недавно Донецк и Луганск могли колебаться из-за позиции России, но теперь произошел качественный скачок в обратном направлении, что есть прямое следствие напряжения последних двух–трех месяцев (и на фронте, и в самом Донбассе).

Да, ДНР и ЛНР – не совсем равноправные фигуры на большой политической арене, но их фактическая роль (в том числе в Минске) бесспорна. Принципиальная позиция Москвы в том и заключается, что Донецк и Луганск в лице их нынешних руководителей должны стать для Киева основным субъектом переговорного процесса. На практике эта ситуация была сконструирована путем перевода переговоров в «кабинеты» – комиссии и подкомиссии, в которых Киев обсуждал практические детали напрямую с ДНР и ЛНР. При этом основа конфликта – статус не желающих находиться в составе единой Украины областей – как бы выводится из процесса обсуждения. Такая практика была опробована еще в начале 90-х в Южной Осетии, что позволило прекратить военные действия, но «заморозило» конфликт на то самое время, за которое политическая ситуация изменилась и началась новая, еще более страшная война.

Эта тактика не идеальная (что и показали события 2008 года), но гуманитарные соображения тогда перевешивали политические. Сейчас гуманитарные вопросы также вышли на первый план, причем не в переговорном процессе (украинская сторона вообще не поднимает эту тему, как будто живых людей в Донбассе нет), а ввиду военной тактики ВСУ. Год обстрелов мирного населения привел не только к гуманитарной, но и к психологической катастрофе, которая влечет за собой радикализацию позиций руководства ДНР и ЛНР. А умалять их право на собственную оценку обстановки никто не волен. Никто уже не может отменить роль Захарченко или некоторых бывших полевых командиров в выработке внешнеполитических позиций. Да, иногда у них это получается странно и не совсем адекватно. В этом проявляется и отсутствие опыта, и специфический ритм жизни. Но отторгнуть у этих людей право на самостоятельное формулирование своих интересов не сможет никто. Тем более что военная ситуация оказывает куда большее давление на Донецк и Луганск, чем на Москву.

Россия сейчас сконцентрирована на решениях стратегического характера, а конкретные люди, вовлеченные в это, порой не готовы к восприятию той действительности, в которой есть не только глобус, но и украинская артиллерия в двух километрах к северу или западу. Военные детали довлеют сейчас над политикой куда больше, чем, скажем, год назад, и с корнем вырывают как бы «идеальные» политические схемы, приготовленные для минских консультаций.

В первую очередь речь о терроризирующей артиллерии. Киев с самого начала военной фазы противостояния в Донбассе полагал артиллерийские обстрелы наиболее эффективной формой ведения боевых действий. Действительно, ополчение в том виде, в котором оно существовало год назад, не располагало системами и тактиками контрбатарейной войны. Оно тогда вообще ничем не располагало. Самой громкой военной и пропагандистской победой того времени был захват группы 25-й днепропетровской воздушно-десантной бригады ВСУ под Славянском, личный состав которой после недолгих уговоров перешел на сторону ДНР. Порошенко тогда пообещал чуть ли не всю бригаду отдать под суд, но впоследствии изменил свое решение на прямо противоположное: 25-я бригада была разбавлена (или усилена, это кому как нравится) добровольцами из полуфашистских образований Днепропетровска и до сих пор составляет одну из опор ВСУ в Донбассе.

Несмотря на крайне низкий уровень подготовки офицерского состава, ВСУ хватало понимания того, что огневая мощь – единственный их военный козырь. Газета ВЗГЛЯД еще год назад неоднократно писала о том, что именно артиллерия станет для ВСУ основным аргументом вне зависимости от того, как развиваются события в Донбассе. Со временем ситуация стала даже хуже, чем самые пессимистические прогнозы: украинская армия стала откровенно избегать контактного боя, поскольку «качество» личного состава неуклонно снижалось, тогда как запасы тяжелого вооружения казались неисчерпаемыми. Ситуация должна была измениться после первых летних поражений 2014 года, когда артиллерия оказалась бесполезной против тактики создания «котлов», а украинский спецназ, на который возлагались большие надежды, оказался почти полностью уничтожен даже не в Иловайске, а на Сапун-горе и в мелких «котлах» в приграничной зоне.

Пока их не подгоняла политическая целесообразность, командование ВСУ исходило из тех возможностей, которые у нее были. В результате артиллерия вообще стала единственным аргументом. Только успешная контрбатарейная борьба со стороны ВСН заставила Киев немного задуматься о будущем, да и то ненадолго. Артиллерийские атаки приобрели массовый характер, подавляющее большинство из них превратилось в просто террористические удары, основной задачей которых было не нанести ущерб прямому противнику, а оказать давление на мирное население. А порой это были просто глупость и просто бездарность самих артиллеристов, среди которых подготовленных профессионалов было мало, а в результате контрбатарейной борьбы они выбивались первыми.

Первые артиллерийские удары влекут за собой шок. Потом – непонимание по принципу «как такое вообще возможно, мы же братья». Потом про братьев все забывают, и приходит ненависть, а за ней и месть. Нет ничего более страшного на войне, чем беспомощность перед артиллерией и авиацией. Каким бы прекрасным солдатом ты ни был с точки зрения выучки, каким бы бесстрашным человеком ты ни был по личным качествам, рано или поздно ты обозлишься на этот бомбардировщик или «Град». Ты теряешь представление о реальности, когда на тебя летит бомбардировщик или когда ты попадаешь под артиллерийский удар. Ты можешь только прятаться, но не можешь ответить. А беспомощность – главный продюсер ненависти. Многие военные подтвердят, что артобстрел вызывает вспышку ярости: «ты хотел меня убить – получи в ответ». И ты начинаешь стрелять куда-то туда, где был этот миномет, через минуту понимая, что это бессмысленно (с годами приходит понимание, что еще и опасно).

Западные советники попробовали было наладить систему «серенада». Это компьютерная система, которая призвана синхронизировать огонь различных по калибру, дальности стрельбы и скорострельности артиллерийских и минометных систем. Проще говоря, можно наладить стрельбу так, чтобы противник не мог поднять голову из окопа, когда на него последовательно будут падать снаряды из несовместимых друг с другом батарей, отстоящих друг от друга на километры. Артиллерия – это чистая математика, и программу для ее настройки западные инструкторы принесли в Донбасс вместе с ноутбуками. Но на Украине, как и ранее в Грузии, все это не дало никакого эффекта. Снаряды полетели куда угодно, только не в цель, зато падать стали более кучно и прогнозируемо. Любой человек с военным опытом знает, что батальонная мина падает не одна, а две за раз. Как раз за это время наводится контрбатарейная система. Англичане подарили ВСУ две контрбатарейные системы, из которых, как обычно, вышел анекдот. Первую украинцы просто сломали по пути к линии фронта, а вторую поставили рядом со своей батареей «Гиацинтов» и держали так минут 40, пока их не накрыло в ответ. Хотя даже детям понятен принцип «выстрелил – отъезжай».

#{ussr}Все попытки структурировать украинскую артиллерию закончились ничем именно ввиду ее значительной численности. Но это чисто военные, разумные доводы. В реальности же артиллерийские атаки окончательно переросли в террор против мирного населения. В средство обеспечения «выжженной земли» перед заходом в той или иной населенный пункт.

На террористические бомбардировки (которые есть политический метод, а не военный) ставка делалась с самого начала. Даже села перешли в категорию «вражеских населенных пунктов», а крупные города, в которых установилась власть «сепаров» и «колорадов», – тем более. Удары стали нормой жизни. Их даже перестали оправдывать «необученностью» артиллеристов. Но если психология солдата в такой обстановке более-менее понятна, то террор против мирного населения в миллионном регионе дал другие результаты.

Первоначальный страх и ненависть держались год. Донбасс – не то место, в котором военные действия автоматически повлекут за собой полномасштабную мобилизацию населения, поток беженцев – тому иллюстрация. Многие предпочитали просто переждать, уехать, думая, что рано или поздно все рассосется. Сама структура населения региона должна была подвести к тому, что женщины и пенсионеры – значительная часть наиболее страдающих районов Донецка – рано или поздно не выдержат. Психологический ресурс исчерпывается в тот момент, когда очевидно мирное население (те, кто никогда не возьмет в руки оружие) чувствует себя не только не защищенным, но еще и тотально преданным.

Переговоры в Минске уже дважды оборачивались для жителей донецких пригородов заменой войны просто на убийства. Минские переговоры, какие-то непонятные «перемирия» представляются домохозяйкам (в хорошем смысле слова; тем, кому надо детей по подвалам прятать) уже форменной глупостью. Люди перестают различать, где свои, где чужие, и начинают апеллировать к тому, кто ближе. То есть к руководству ДНР и ЛНР. И, надо признать, в этом плане украинская артиллерия своего результата достигла, хотя в Киеве никогда не признаются, что добивались именно этого.

Трудно забыть боль, еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет шрамов, а мирное время ничему не учит. И мирного времени больше не будет, поскольку руководство ДНР и ЛНР, конечно, сможет кого-то переселить из наиболее обстреливаемых районов города (такие планы обсуждаются), кому-то что-то компенсировать (но не все и не навсегда, поскольку людей и дома не вернешь), но никаких разговоров о дальнейшем продлении перемирия, скорее всего, уже не будет. Да, Захарченко будет до последнего держаться за возможности сохранения формального «прекращения огня», которого давно нет. Да, будут продолжаться информационные вбросы с обеих сторон о тех или иных сторонах компромисса, но в реальности – это прошлая ночь, даже не прошлый день. Либо части ВСУ будут отброшены от линии непосредственного соприкосновения с Донецком и Луганском, либо все это закончится очень плохо.

Две плоскости жизни – на земле и в геополитике – соприкоснулись друг с другом не в самом комфортном виде, чтобы рассуждать об этом отстраненно. Построение абстрактных внешнеполитических конструкций уже никак не связано с жизнью в реальных кварталах Донецка и нескольких селах. Живущие там люди самим фактом своего существования оказывают влияние на теорию внешней политики и даже на военную практику. По ряду наблюдений, количество оружия и добровольцев в последние дни увеличилось – в том числе потому, что увеличились потери среди мирного населения. Это не всегда очевидно со стороны, но если видишь процесс изнутри, становится понятно, насколько невозможно встроить политические договоренности в зону досягаемости ствольной артиллерии.

И если геополитические умы могут игнорировать плачущих женщин, для которых можно придумать систему расселения, то на месте – это реальный психологический фактор, давно переросший в политический. Мы ведь за них воюем, не так ли? Им страшно, их мужья черт-те где (кто на фронте, кто в России на стройках), и ради чего все это? Это теперь – главный переговорный фактор. Не виртуальная, хорошо построенная политическая схема, которая работает только на глобусе, а украинский минометчик, который дальномер не в состоянии настроить.

Потому «Минска-3» не будет. И всегда сохраняются шансы, что может быть еще хуже.

Текст: Евгений Крутиков