February 19th, 2016

"Нас там не было..." (ч.1)

Оригинал взят у chervonec_001 в "Нас там не было..." (ч.1)
Обороне Логвиново год назад в 10-13 февраля 2015 г. посвящается...
Глазами участника...




Зима. Февраль 2015.

Только вернулись из останков Аэропорта. Уставшие, грязные, но ЖИВЫЕ на нашу базу. Все живы! Нет у нас и 300-х. Ура! Сегодня напишем своим долгожданные смски, а кто-то и увидит родных. Нас рады видеть живыми дети наших боевых товарищей, обнимают нас своими улыбками.

Снял разгрузку, пошёл на кухню пить кофе. Первый глоток и слышу: боевая! «Батя, мы куда?».
«Парни, мы - родину укрывать тишиной. Знаю, что вы из Ада (аэропорта), но вы нужны сегодня там…».
Где это - Там? Молча, с матом про себя, собрались. Погрузились в УРАЛы и поехали МОЛЧА. Кто был в дороге на боевые, тот поймёт, почему МОЛЧА я написал большими буквами.

Ехали часа три. Утро. Углегорск. Так вот оно это Там. Частный сектор, надписи на воротах домов «Здесь живут люди». ТАМ ЛЮДИ НЕ МОГУТ ЖИТЬ – там война. Люди писали для мародеров…

Построение. Нужно 12 добровольцев - в разведку. Вышли почти все. Отобрали группу, поехали под прикрытием «коробочек».

Степь Донецкая в феврале нам показалась красивой. Ехали и думали каждый о своём… Кто курил, кто смотрел в степь…
Выстрел по нам снайпера привёл всех в чувства - война. Упали на пол, прислушались - тихо. Одиночка снайпер молчит. Тронулись. Ещё едем, все уже готовы... Дорога показалась нам долгой. Выгружаемся. Свист, прилеты.. Глухота… Контузии. «Глаза» противника чётко сработали (шоб вам повылазило!) Ух, гады! Он - враг, мы - на войне.

Мы тоже приехали не на пикник. Подошел гражданский, дедушка лет 60-ти. «Вы кто?».
«Мы те, кто там, и нас там нет», - пошутил я. Тогда я еще не знал, что так и будем с этим потом жить, после этого боя... Дед стоял и смотрел на нас, как смотрели на бойцов Брестской крепости в далёком 1941. Мы на Деда смотрели ... И только Там, глядя на него, мы поняли, что такое Твой Дом. Он один не уехал из посёлка. «Дед, мы где?».
«Вы, сынки у меня на родине - поселок Логвиново». Улыбнулись - чудаковатое название.

Collapse )

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.






El Murid

Перемирие

Строго формально с сегодняшнего дня должно наступить прекращение огня в Сирии. Правда, российские СМИ по этому поводу упорно молчат - впрочем, как и все остальные. Все прекрасно понимают, что о прекращении огня говорить в складывающихся условиях совершенно бессмысленно. Кроме того, расплывчатые и очень неконкретные условия делают процесс прекращения огня и перемирия таким же расплывчатым и неконкретным: по одним боевикам стрелять нельзя, по другим можно, сами боевики к перемирию вообще не присоединились - в общем, нет ни малейшего повода бить в барабаны.

Не совсем понятно, для чего в таком случае Россия предложила перемирие с 1 марта и согласилась в Мюнхене передвинуть его сроки на сегодня. Такое согласие позволяет выдвигать новые обвинения к уже имеющимся - причем вполне обоснованные.

Главный вопрос остается прежним: рискнет ли Турция на проведение операции по созданию защитной зоны вдоль своей границы. Если нет, у Эрдогана внутри страны могут наступить крайне неприятные для него последствия: в Турции растет недовольство "мягкостью" властей в отношении курдов, особенно в условиях ожесточенной антикурдской пропаганды.

Collapse )

Позывной «Чис». Дебальцево

Оригинал взят у chervonec_001 в Позывной «Чис». Дебальцево
14-й год (часть первая)
Санжаровка (часть вторая)
Атака на опорник (часть третья)
Дебальцево (часть четвертая)




О своем участии в боевых действиях на Донбассе рассказывает ополченец с позывным «Чис», командир разведывательного взвода отдельного танкового батальона «Август» Народной Милиции Луганской Народной Республики.
Окончание


*****
На отдыхе в Зоринске я пробыл 3 дня, бойцов своих отпустил по домам. Потом 5 дней ждал дальнейших приказов. Доставлял грузы в Чернухино на птицефабрику. Некоторое время стояли под Дебалей, прикрывали типа прорыв. Потом я уехал домой, а на следующий день моих бойцов отправили в Чернухино. Разведка моя помогла зачистить Чернухино и гражданских эвакуировать. Меня там не было, я дома отлеживался. Ранее «укропы», как щитом людьми прикрывались, а в тот день выпустили. Они это сделали специально, так как им надо было отойти так, чтобы по ним не стреляли. Люди побежали в нашу сторону, разведчики садили их в БТР, вещи сверху. Вывозили до блокпоста и обратно. Так 4 ходки сделали. Потом разведчики вернулись, отдыхали в Зоринске, меня ждали.

- В те февральские дни украинская сторона сообщала о появлении в небе авиации ополчения. А с украинской авиацией доводилось иметь дело в ходе Дебальцевской операции?

Collapse )






Всё, что вам надо знать о приватизации

Оригинал взят у chervonec_001 в Всё, что вам надо знать о приватизации
Теплоснабжение Тюмени продано Финляндии.
Теперь с тюменцев требуют 17 миллиардов рублей




Пишет тюменский журналист Ростислав Журавлев:


Сегодня меня до*бывали по телефону представители финской государственной компании "Фортум", которой сейчас, бл*ть, принадлежит энергосистема Тюмени. Заголовок им мой не понравился.

И администрация до*бала. Когда продавали иностранцам наши ТЭЦ, все в запой кричали об инвестициях, сейчас город поставили на ох*енные бабки - 17,5 млрд (это годовой бюджет Тюмени, на секундочку) за реализацию схемы теплоснабжения. Ох*енные такие инвестиции: теперь каждый житель города должен финнам по 25 000 рублей с "каски", включая стариков и младенцев.

А этим из мэрии тоже не понравилось, город видите ли не причем, федералы продали. А мне, бл*ть, какая разница? Хотя последние лучше чем звонить мне, подумали бы, как вернуть городу то, что принадлежит нам.


А вот и сам его материал:

Collapse )

Это все, что вам надо знать о приватизации. Продали ТЭЦ за копейки, теперь будьте добры, по 25.000 рублей с каждого жителя, включая стариков и младенцев. Причем до мая месяца, хозяин ждать не будет.

П.С.
Интересно, это кто столько "уху_съел", чтобы до такой степени продаться.
Приватизация это зло. ВСЕГДА. И разговоры про горы инвестиций - это замануха и банальное враньё. Чтобы сильно не возмущались, когда активы воруют/кладут себе в карман.

Поэтому и я не устаю у себя поднимать тему приватизации и приватизаторов (камень в огород неДимона Айфона и его К)
Уже выросло молодое поколение, которое не помнит, что такое приватизация.
Я тоже ещё не старое поколение. Но помню. И разъясняю тем, кто этого не понимает.






ПОЧТИ КАК ЛЮДИ. АЛЕКСАНДР ПЕТРАКОВ

На этом страшном кадре – Киев, сентябрь 1941 года. Бабий яр. Мать за секунду до гибели прижимает к себе ребенка. Человек в форме СС, который убьет ее и ребенка через секунду-другую – не немец. Он украинец из Житомира. Служил в дивизии «Галичина», а с 1943 года участвовал в работе айнзатц-групп.

Откуда такие подробности? Практически от него самого. Эту фотографию изъяли партизаны вместе с документами и армейским жетоном. Изъяли, когда обыскивали его тело. Чудовищная фотография станет одним из самых красноречивых свидетелей жертв нацизма на Нюрнбергском процессе.

Но больше всего поражает, что вот эта фотография хранилась среди личных вещей убитого бандеровца. Вместе с семейными карточками, письмами домой лежало вот ЭТО. Бережно хранилось – фото на память. Может, даже для семейного альбома. С гордостью детям и внукам на старости лет показывать: вот, дескать, как я «отважно воевал» за самостийну Украину когда-то…

Немцы убивали евреев, русских, белорусов, украинцев. И украинцы убивали евреев, русских, белорусов, украинцев. Только первые делали это равнодушно или иногда даже с отвращением (но не из жалости к жертвам, а потому что «грязная», не достойная арийского сверхчеловека работа), а украинцы из Галичины и ряды областей Зап. Украины делали это весело, с удовольствием и огоньком.

Ни тех, ни других подобные «нюансы» не оправдывают. Зато это различие многое говорит об украинцах.

Несколько лет назад мне довелось прочитать в добротном переводе с польского книгу о Волынской резне и вообще о бандеровском движении (в течении всего нескольких лет в Польше такие книги иногда выпускались. У нас их не выпускали вообще – исходя из идиотской «дружбы народов»).

Одна из глав – при всех немыслимых жестокостях этой книжки – поразила меня больше всего. Это отрывки или полные версии писем бандеровцев своим родным, друзьям, однополчанам. И вот пишет такой «человек» о прекрасном будущем Украины (без жидiв и москалей) и о задушевных спорах и мечтах о ней с однополчанами, вспоминает любимый стих какого-то украинского поэта про природу и дом, а потом без перехода теми же словами описывает, как насиловал и убивал десятилетнюю девочку – теми же эмоциями, почти задушевно. Пишет, как потом лежал на труппе, курил и думал о вольной Украине. А потом снова – о посиделках на привале, о хате и мамке старенькой.

Были там письма и пострашнее, иногда встречались «почти» без зверств. Важней другое. Немцы, хоть и не все – понимали, что творят зло. Но оправдывали себя идеей, необходимостью, войной, приказом. Даже твердолобые наци подсознательно, подстрочно искали себе оправдания.

Эти – никогда. «Зла» как понятия для них не существовало. Убить жида, поляка и русского – добро всегда. Убить украинца – зло, но если украинец «неправильный» (например, плохо говорит на мове или не с тем акцентом, помогает и жалеет тех же евреев, русских, поляков) – опять же добро.

Иногда даже хорошего украинца убить добро – если ради воли и Украины (из всех воевавших на той озверелой войне армий только бандеровцы массово убивали своих же раненых в ходе отступлений или даже наступлений – чтобы не задерживали продвижение отрядов).

Степан Бандера в 1941 году, вступая во Львов и готовя «хлопцев» к «работе» напутствовал их такими словами: «Только Украина, ее воля и образ пречистый имеют значение для нас. Если вы спросите меня, скольких украинцев можно и потребно убить ради воли и УКраины, то я отвечу лишь – сколько их можно и потребно оставить».

Все это имеет самое непосредственное отношение к дню сегодняшнему. Горящие заживо люди в Одессе. Превращенные в город-призрак Славянск, убитые женщины и дети, расстрелянные журналисты, взорванный над Луганском пассажирский самолет, говорит об одном – они вернулись.

Прямые и идейные потомки тех, кто шел тогда за Бандерой, Шухевичем, Коновальцем… и иже с ними. А мы попали в паршивую ситуацию, потому что не поняли главного – они ИНЫЕ.

Вчера наблюдал переписку двух пользователей (не у себя на странице). Оба отчаянно писали третьему, что НИКТО не взорвет специально пассажирский лайнер. Что этого не может быть потому что не может быть никогда!

Что украинцы взорвали самолет по ошибке. Они НЕ МОГЛИ сделать этого специально, обдуманно, нарочно.

Мы не хотим верить, что есть люди, готовые добровольно убить себя, свой народ, соседний народ, весь мир ради не идеи даже, а чувства. Чувства ненависти ко всему неукраинскому.

А вот немецкие солдаты и даже видевшие концлагеря офицеры СС писали о «нечеловеческой ненависти» в глазах тех украинцев. Сегодня мы снова наблюдаем эти глаза и что творят их обладатели. Смотрим, но не хотим видеть.

Бедные, их обманули! – сокрушаемся мы. — Наступит зима и как они бедные будут скакать и прыгать, бегать и убивать?!

Поверьте, будут прекрасно. Ненависть согреет куда лучше нашего газа. А не согреет, так можно пойти и устроить пожар у соседа и погреться у огня от его догорающей хаты, насилуя его женщину и забавляясь, убивая его детей.

С ненавистью можно потребовать этот газ и тебе, может статься, его отдадут. А потом, забрав газ, все равно убить. Из ненависти.

Мы совершили страшную ошибку. И за эту ошибку теперь будем платить самую высокий цену. Евреи, столкнувшись с нацизмом – берегут, лелеют и хранят память об этом зле. Они детей своих водят в музеи, концлагеря и показывают ВСЕ. Не щадят детскую психику. Чтобы до боли, до слез впечатали в память, в каждую клетку своего тела, что такое нацизм и почему его нужно уничтожать.

А у нас под боком родилось зло пострашнее – украинцы-бандеровцы. Более упрямое, жестокое, бесчеловечное. И более живучее.

Но мы предпочли забыть, вычеркнуть его из памяти. Чтобы «не портить отношения» мы не открывали музеи и мемориалы; мы не писали книги, не выпускали фильмы, не давали слово еще помнившим старикам.

Помню, как однажды мой дед пришел домой накануне майских праздников в слезах. Это было сильно и непривычно. Даже на День Победы он лишь украдкой пускал слезу, а тут разом постаревший и льющий слезы человек…

Уже потом он рассказал, что на школьной линейке, куда его пригласили как военного героя, ветерана и большого партийного человека, он вместо парадных рассказов об однополчанах попытался рассказать школьникам о том, что увидел на Украине – в Киеве, во Львове, на Волыни… Ему не дали говорить и десяти минут. Учительница и завуч буквально вытолкали его с линейки.

— Как вы смеете! Тут же могли быть и украинцы, украинские дети! – кричали ему уже в коридоре
А дед, всхлипывая, говорит потом полутрезвый, что мы ОБЯЗАНЫ помнить. Помнить не только о совершенных преступлениях. Помнить, что это были ИНЫЕ люди. «Они не такие как мы» — говорил мне дед и говорил, что не дай бог для России и русских, если они «вернутся».

Сегодня Украина оказалась под властью бандеровцев. На наших глазах они строят общество и государство своей изуверской мечты.

А мы не понимаем, не хотим понимать, что эти люди способны на любое преступление, на любое насилие. На любую подлость.

Когда сжигали людей в одесском Доме профсоюзов, казалось – страшней ничего быть не может. Когда Славянск ровняли с землей с горы Карачун, казалось – ничего бесчеловечнее быть не может. Когда малайзийский самолет рухнул с 10 километров, казалось – ничего подлей быть не может. Но логика, разум, слова и воспоминания деда подсказывают мне, что может. И будет.

Мой давно ушедший с журавлиным клином дед был прав. А я и мы все ошибались.

Скоро мы все это поймем. Главное, чтобы не было поздно.


Александр Петраков
https://vk.com/feed?w=wall-72671313_628455






Ученые в шоке от новой финансовой политики федеральных властей - Наталья Веденеева

«Что же мы будем теперь делать?! Увольнять сотни сотрудников, сокращать зарплату или сокращать рабочую неделю для всех?».

С подобного гадания началась эта неделя у большинства директоров институтов Российской академии наук, которыми вот уже третий год управляет ФАНО — Федеральное агентство по научным организациям. Причиной нерадостных мыслей стали, как ни странно, пришедшие в институты деньги, финансирование на 2016 год... Его сократили где на шесть, где на десять процентов по сравнению с прошлым годом. Институты недополучили десятки миллионов рублей. А это зарплаты, отчисления на ЖКХ, налоги. Из всего перечисленного директора могут маневрировать только пунктом «зарплаты». И маневр этот, естественно, будет не в сторону повышения.

Трудно представить, как должны будут выживать молодые научные сотрудники институтов, чьи оклады и без того составляют 17–20 тысяч рублей, когда их снова придется секвестрировать. В одном ведущем биологическом институте нам рассказали, что собираются выходить из положения, снимая всевозможные надбавки. Остановить придется также все международные научные экспедиции, которые планировал институт на этот год, и работу биостанций. «А что еще нам делать?» — вопрошает директор. — Сокращать сотрудников я уже не могу, нас и так уже стало в два раза меньше по сравнению с 90‑м годом».

Может быть, лучше обстоят дела у химиков? Я позвонила также в ведущий институт, известный на весь мир, руководство которого, как и в предыдущем случае, пожелало, чтобы мы не указывали название учреждения во избежание дополнительных проблем. А проблемы и так жуткие! Бюджет этого института, который составляет около трех сотен миллионов рублей, в этом году оказался меньше на 12 млн. Сокращение составило 7% и ударило бы по зарплатам, коммуналке, покупке необходимых химических реагентов, если бы в базовую часть вовремя не перекинули средства, выделенные непосредственно на науку. «Таким образом, мы компенсировали наше базовое сокращение, но остались без денег на проекты. Теперь придется пересматривать программы, сокращая наши запросы, стараясь планировать исследования, исходя из имеющихся мизерных средств».

Принято считать, что физики живут лучше всех остальных — все-таки многие их проекты пересекаются с оборонкой, и власти боятся окончательного «исхода» на Запад всех оставшихся «технарей». К примеру, средняя зарплата научного сотрудника в крупном российском физическом институте составляет примерно 40 тысяч рублей, в то время как у биологов на 10–15 тысяч меньше. Но, как поведали нам в одном из крупнейших столичных НИИ, имеющем отношение к созданию современных инженерных установок и приборов, и у его руководства тоже болит голова по поводу того, где брать деньги на ЖКХ и зарплаты сотрудникам в условиях сокращения госфинансирования. Уже в этом году там подумывают над урезанием штата: «Человек сто–двести придется сократить, — делится с нами планами замдиректора, — только так сумеем сохранить имеющиеся сейчас оклады в районе 40 тысяч. О том, чтобы согласно майскому указу Президента РФ от 2012 года поднять среднюю зарплату по институту до 200% от средней зарплаты по региону (в Москве это 69 тысяч рублей), речи вообще пока не идет. Если нас поставят перед фактом — конкретным указом ФАНО, то сокращать придется уже не сто, а примерно треть сотрудников».

Если честно, сложно представить сокращение даже ста человек. Но, по словам собеседника, это вполне возможно. И в институте к этому готовы: «Сами посудите, если человек не печатается с 2010 года, можно говорить о том, что он работает? Пять лет молчания, при всем уважении к ученому, — это многовато». Кстати, по словам этого руководителя, сокращение — мера необходимая и полезная. Своеобразная санация, освобождение от ненужного балласта, который мешает двигаться вперед. Напрашивается логичный вопрос о том, почему же раньше, до перехода институтов в ФАНО, от бездельников не избавлялись? «Потому что не могли их банально вычислить, — отвечает собеседник. — Те обязательные отчеты, за которые все так ругают ФАНО, и помогли нам это сделать!». Но сокращение нерадивых сотрудников, которые давно не генерировали никаких свежих научных идей, это, по словам оптимистичного заместителя директора, не единственный способ поправить положение. Ведь у ученых есть еще возможность получить деньги вне госзадания, сотрудничая с Министерством образования и науки, Минпромторгом, Росатомом... И потом никто не отменял грантов из научных фондов.

Попробуем выяснить, насколько вышеперечисленные меры помогают справляться с ситуацией в других институтах (ведь там тоже свои возможности знают). Основные грантодатели отечественных ученых — это Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ), Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) и Российский научный фонд (РНФ). Если два первых выдают по 400 тысяч в год на ту или иную работу, то РНФ — это уже миллионные вложения в науку.

«Это, конечно, хорошо, но гранты от РНФ невозможно получить, — говорит мой собеседник, доктор биологических наук. — Очень острая конкуренция, лоббирование. Как всегда у нас, когда не хватает денег, все стараются пропихивать своих. За три года, что наш институт существует при ФАНО, я не получил ни одного гранта, хотя раньше, когда мы относились к РАН, финансирование было стабильным. Сейчас приходится вести проекты бесплатно, то есть вкладывая в них свои личные средства: на покупку приборов у умельцев-самоучек (солидные фирмы мне не по карману), на починку компьютера и прочее. Благо на это хватает еще моей зарплаты и пенсии».

Теперь что касается отчетов. Раньше, по словам научных работников, они писали в год в среднем по два отчета в РАН: об итогах за год и о планах на будущий период. Теперь разнарядки по отчетам приходится писать то за полгода, то за три месяца. Завлабы просто стонут от бюрократии, потому что бумаги приходится теперь рассылать не только в РАН, но дублировать их еще и в ФАНО, и в Минобрнауки. Кто-то считает, что количество бумаг увеличилось в десять, кто-то — в 50 раз. «Мне наш ученый секретарь сказал, что за 2015 год институт написал всяких отчетов на 3000 страниц, — можете себе представить? — возмущается ученый. — Мое мнение: этими бумагами они пытаются создать видимость активной работы за отсутствием ее в реальности. Если раньше мы тратили 30% своего времени на написание никому не нужных отчетов, то теперь — все семьдесят. Даже если бы было финансирование, заниматься наукой было бы невозможно — все уходит на бумажки». Невольно вспоминаешь, как хвалила нашу писчебумажную промышленность уважаемая Людмила Прокофьевна из «Служебного романа», заставляя влюбленного подчиненного-недотепу по десять раз переписывать заявление об уходе.

Теперь о системе «вычисления» неудачливых исследователей. «Оценка работы ученого по количеству публикаций в ведущих электронных изданиях и их цитируемость — это верный путь к превращению нашей науки в сообщество жуликов и фальсификаторов», — считает другой мой собеседник, автор множества монографий, обладатель множества грантов РФФИ, и приводит пример из жизни, который показывает, как просто некоторые «успешные» ученые мужи «накручивают» себе индекс цитирования. — Вы публикуете статью, и я публикую. Оба мы ссылаемся друг на друга, потом я публикую 10 статей (кто проверяет их качество — это еще вопрос, главное, плати журналу), и вы десять... Снова ссылаемся друг на друга. Индекс цитирования у нас в итоге зашкаливает, реальная научная ценность работы — ноль, но деньги все наши».

Один из исследователей, негодующий по поводу такой унифицированной формы оценки труда ученых, заявил, что она напоминает ему лженауку педологию, существовавшую в нашей стране на заре советской власти. Согласно ей умственные способности детей оценивались по совокупности их физиологических и психологических данных. В 1936 году постановлением ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» такая система была отменена. «Но те деятели успели за десяток лет уничтожить образование в стране, по ложным признакам отделяя талантливых от бездарных, — восклицает ученый. — Дело дошло до того, что к 30‑м годам у нас уже некому было придумывать танки и самолеты! Ту братию потом разогнали, люди с мешочками отправились куда надо без права переписки, а партия большевиков приняла решение вернуться к гимназическому дореволюционному образованию. Теперь те, кто плохо учил историю, снова возвращают нас в прошлое и стараются насадить «педологические принципы» в среде академических ученых. Хочется напомнить им про 1936‑й и посоветовать, пока не поздно, остановить развал российской науки».

СПРАВКА "МК"

В США маленький грант уровня нашего РФФИ составляет 150 тысяч долларов.

http://www.mk.ru/economics/2016/02/18/uchenye-v-shoke-ot-novoy-finansovoy-politiki-federalnykh-vlastey.html


Четыре вопроса к "охранителям"