August 27th, 2016

Звиздеж и провокация от "Комсомольской правды"

Оригинал взят у burckina_new в Звиздеж и провокация от "Комсомольской правды"
По ЖЖ ходят многочисленные перепосты "Комсомольской правды", где вновь подняли тему "кто за чей счет жил в СССР?". Напоминаю, что именно этой темой в перестройку была разрушена наша многонациональная страна, когда меж людей разных национальностей подняли этот гнилой вопрос с шаблонным для всех ответом, что кто-то кого-то грабил и жил за счет нас.

И вот пропутинская газета подняла этот вопрос опять. Она вновь бьет всё тем же проверенным тараном по нашему прежнему единству и исторической памяти. Зачем? Видимо затем, чтобы сохранить и усилить нынешнюю вражду между нами на радость западным партнерам, путинским хозяевам.

Так что за доказательства у "Комсомолки"? Вот эта таблица:
Collapse )

КАВКАЗСКИЙ ОМУТ - Андрей Кузьминов

Притаившийся город

Это ощущение охватило меня, как только я вышел из автобуса на автовокзале Моздока. В 1994–1995 годах город напоминал развороченный муравейник. Кишащий военными, он не затихал ни днем ни ночью. В этот раз все было иначе. После 20 часов жизнь на улицах замирает: не работают магазины, закрываются бары и частные ресторанчики. На вопрос, с чем это связано, горожане удивленно смотрят и пожимают плечами: «Война». Какая, к черту, война? Мир же…
И все же в Моздоке, несмотря на мир, оставшемся прифронтовым городом, в воздухе все явственнее пахнет войной. Солдат в городе можно встретить очень редко, но, по свидетельству местных жителей, воинских частей в окрестностях стало больше, чем сразу после вывода войск из Чечни. Очевидно, после того как в пьяном угаре солдаты на БТРах сносили коммерческие киоски на улицах, было решено навести порядок: солдат и офицеров перевели на казарменное положение.
Однако порядка в войсках не прибавилось. Идет ротация личного состава: отслужившие свой срок увольняются, из учебок приходит новое пополнение. Но из-за недофинансирования многие уволенные в запас вынуждены не сразу уезжать, а по нескольку дней скитаться по ту сторону ограждения части в надежде получить положенное денежное содержание. Уволенные в запас рядовые Сергей из Воронежской области и Мирон из Нижнего Новгорода пять суток слонялись по Моздоку в ожидании денег. Я их встретил в небольшой захудалой гостинице. По их словам, они далеко не единственные горемыки. На вопрос: «Может быть, финансисты в части «зажимают» деньги?» – они отрицательно замотали головами: платить действительно нечем…
Единственной точкой в притаившемся городе, где мне удалось поужинать, стало привокзальное кафе. Утолив голод, я направился к автобусной остановке. Два пожилых человека бомжевого вида уже стояли там. По обрывкам разговора понял: беженцы. Ждать автобуса, пожалуй, уже было бессмысленно: автобусное сообщение в городе замирает после 21 часа. Я решил отправиться пешком. Один из мужчин внезапно начал набиваться в попутчики: «В городе в темное время ходить опасно!» Я вежливо, но твердо отклонил его предложение. Каково же было мое удивление, когда Сергей и Мирон в этот же вечер извиняющимся тоном попросили меня об аналогичной услуге. В четыре утра у них уходила электричка на Минводы. Им наконец выдали деньги, и они стремились побыстрее попасть домой. Я смертельно устал, вставать в 3 часа ночи и тащиться на вокзал желания не было. Однако отказать пацанам я не решился. Получив согласие, бывшие солдаты облегченно вздохнули.
Ярко-желтые редкие фонари только усиливают ощущение болезненного страха, окутавшего улицы Моздока. Так же выглядят сегодня Владикавказ, Кизляр. Рядом мятежная Чечня, от которой можно ожидать все, что угодно. Темные окна жилых домов замерли в тревожном предчувствии.

Если завтра война…


Местные жители с удивлением и презрением слушают выступления московских политиков, толкующих о мирном процессе. Здесь новости получают не столько из центральных СМИ, сколько на базарчиках. Зачастую новости эти сильно противоречат официальной точке зрения.
В Щелковском районе Чечни, в непосредственной близости от дагестанской границы, развернуто строительство военного городка. По количеству казарм и служебных построек можно сказать, что на его территории к весне 1998 года может быть размещено до 500 бойцов. На территории Чечни, вблизи границ с Дагестаном, было замечено передвижение одного БТР-80А. Эта выпускаемая в Арзамасе-16 малыми партиями новейшая машина – гордость российского ВПК – в войска серийно пока не поступала, ею укомплектован только полк охраны Президента России. У чеченцев «восьмидесятка», похоже, уже есть.
Грозный ищет поставщиков оружия и боеприпасов. Поскольку отряды боевиков испытывают большие затруднения с патронами 7,62х34, поднялся спрос на модификации АК-74 под патрон 5,45х34 – благо после вывода российских войск из Чечни их было брошено (а может, преднамеренно оставлено) большое количество.
В 1941 году в Бресте горожане точно знали, когда начнется война и даже как она начнется, так и в приграничных с Чечней районах местные жители с ужасом ждут ближайшей весны, когда после распутицы просохнут и станут проходимыми бесчисленные сельские дороги. Здесь все знают, что направление на Моздок и Владикавказ в планах боевых действий Грозного на весну 1998 года обозначено как одно из перспективных. «Поддержим братьев-вайнахов!» – именно с такой фразы начинаются обычно разговоры с радикально настроенными чеченцами о ситуации на границе Ингушетии с Осетией. Речь идет о попытке раскачать ситуацию в этом регионе за счет споров между ингушами и осетинами вокруг Пригородного района Республики Северная Осетия-Алания. Ответственным за проведение акций в этом направлении является бригадный генерал Руслан Хайхароев – ингуш по национальности, кавалер высшей награды Чечни «Честь нации», нынешний командир бамутской группировки, костяк которой насчитывает до 150 боевиков. Хайхаросв активно распространяет свое влияние на ингушей, проживающих в непосредственной близости от Пригородного района.

Но наиболее стратегически важным направлением остается Дагестан, где резко обострился так называемый «акинский вопрос». В Грозный зачастили представители национальных партий и движений чеченцев-акинцев, по разным каналам добивающиеся официального «ичкерийского статуса». Муссируются слухи о возможности войны между Дагестаном и Чечней, «вступившейся» за «притесняемых» братьев по крови. На прицеле – Хасавюртовский район: территория компактного проживания основного количества чеченцев-акинцев. Именно это направление считается российским военным командованием наиболее вероятным для проникновения боевиков из Чечни. События в Буйнакске в декабре 1997 года стали первым тревожным сигналом, подтверждающим этот прогноз. В ожидании весеннего потепления на территории Дагестана накапливаются боевики и оружие. Оседают они, как правило, в населенных пунктах, где проживают преимущественно чеченцы-акинцы. Активность этого процесса настораживает не только российское командование, но и жителей Дагестана. Число жителей села Качалай в 16 км от Кизляра (на окраине которого расположена база армейской тактической группировки ТТ-5) за короткое время увеличилось в три раза. По оперативной информации, в село продолжает поступать оружие из Чечни. Спрятанное в бензовозах, оно провозится сюда через Хасавюрт, Бабаюрт, Люксембург. А в непосредственной близости от расположения базы ТГ-5 на крышах многоэтажек стали появляться антенны спутниковой связи и радиомаяков, что может свидетельствовать только о подготовке удара по штабам и узлам связи.

Железнодорожные ветки на территории Ставропольского края, вблизи границы с Чечней, находятся под наблюдением агентов Грозного. Станционные и линейные смотрители здесь чеченцы. Таким образом, практически на всех перегонах ведется разведка грузов, переправляемых железнодорожным транспортом. Особое внимание уделяется любой переброске военных грузов. Если начнутся боевые действия, «стрелочники» легко превратятся из разведчиков в активно действующих диверсантов.

Безвластие

Аслан Масхадов не оправдал возлагавшихся на него надежд на порядок и спокойствие в Чечне. Не исключено, что ему не сегодня завтра придется отправиться в изгнание. Ходят упорные разговоры, что осенью 1997 года он тайно вывез семью в Турцию, после чего отправился с визитом в США. Эту поездку многие в Чечне рассматривают как подготовку к бегству. Так и не сказав ничего вразумительного в Вашингтоне, Масхадов вернулся и предпринял дополнительные меры по обеспечению личной безопасности. Перебравшись из старой резиденции в Грозном на военный аэродром в Ханкале, он засел там в окружении президентской гвардии. Одно то, что в Ханкале находится до 500 верных президенту боевиков, говорит, что Масхадов сильно опасается своих хорошо вооруженных оппонентов.
Оппозиция во главе с Яндарбиевым предъявляет претензии Масхадову по многим статьям. Один из пунктов обвинения гласит, что Масхадов при подписании Хасавюртовского соглашения не добился признания капитуляции России, так как без этого не может и речи идти о получении контрибуции. Они настаивают теперь, чтобы президент добился хотя бы репараций, на которые, как утверждается, Чечня имеет полное право.
Нестабильность и разгул преступности в республике также поставлены в вину Масхадову. Бывший помощник президента Дудаева по внешнеэкономической и внешнеполитической деятельности Ваха Ибрагимов выступил с предостережением, что если власть в лице Масхадова не восстановит свой авторитет, то уже этой зимой, с одной стороны, могут вспыхнуть митинги недовольных голодных масс, а с другой – начнется вооруженное противостояние различных группировок за зоны и сферы влияния. Одно только это заявление можно расценивать как ультиматум и прямую угрозу.
Собственно, Чечня уже давно поделена на зоны влияния: от села Дарго и выше в горы хозяйничает Хаттаб, мирно соседствующий с Салманом Радуевым, контролирующим территорию от Гудермеса, села Кошкельды до границы с Дагестаном; в Веденском районе правит Шамиль Басаев, находящий поддержку и взаимопонимание с командиром бамутской группировки Хайхароевым; Ачхой-Мартановский район держит Гелаев и т.д. Вооруженные группировки в Чечне только официально контролируют свыше 20% нефтедобычи и самые доходные сферы бизнеса: рынки, магазины, торговые точки.
При попытке Масхадова прикрыть мини-заводы по переработке нефтепродуктов в Щелковском районе посланный им отряд был встречен людьми С.Радуева. Эта встреча боевиков чуть не переросла в вооруженное столкновение.

«Мы выгнали его из села…»

Есть в Чечне регионы, уже давно открыто объявившие о неподчинении официальному Грозному. Оплотом антидудаевского движения считается село Кень-Юрт в Надтеречном районе. Командир Кень-Юрта Нак Сатуев с первых дней прихода Дудаева к власти боролся против него и даже после того, как российское руководство предало эту часть чеченцев, отказывается пускать в село дудаевцев. Притащив с Терского хребта три подбитые Т-72, он отремонтировал и закопал их на окраине, обеспечив себе огневую поддержку в случае нападения. В село бежало большинство чеченцев, воевавших с режимом Дудаева. После вывода российских войск эта часть пророссийски настроенных чеченцев оказалась один на один с отрядами боевиков. Спасаясь от СНБ, многие оппозиционеры нашли в Кень-Юрте убежище. Несколько раз окружение подталкивало Масхадова к принятию радикальных мер в отношении кеньюртовцев, наготове в Грозном стоял батальон чеченского спецназа, но президент не решился развязать гражданскую войну в республике. По мере того как политическая ситуация менялась, бывшие союзники становились врагами и искали новых союзников. Эти поиски привели 18 октября 1997 года в Кень-Юрт Салмана Радуева с 30 бойцами его «армии генерала Дудаева». Жителям села он предложил поддержку в борьбе с Масхадовым. На деле «командующий» просто попытался привлечь кеньюртовцев на свою сторону для участия в очередных разборках за власть. Жители на предложение ответили отказом и попросту выгнали боевиков из села. После предательства со стороны России им тем более не верится, что «бригадный генерал», использовав их в своих криминальных разборках, не возьмется за уничтожение «подельников».
Из Кень-Юрта выгнали также подразделение шариатского суда, которое намеревалось наказать палками тех, кто, по их мнению, нарушает мусульманские законы. Разъяренные сельчане чуть было сами не побили поборников исламского фундаментализма.
Те, кто сражался против Дудаева, твердо говорят, что на Россию у них больше надежды нет. Если они и будут воевать с существующим режимом, то только самостоятельно. Надтеречный район остается оппозиционным к официальному Грозному и может быть освобожден от боевиков за короткое время. Отсутствие политической воли у российского руководства и должного количества боеприпасов удерживает этих людей от конкретных шагов: «Надтеречный район мы очистим за двое суток. Народ нас поддержит, но что дальше? Боеприпасов нет – удержать район мы не сможем».

Хочешь войны – готовься к войне

Когда нация из монолита превращается в весенний лед под лучами солнца, нет ничего лучше для поднятия духа, чем внешняя военная угроза. По этой причине Грозный наращивает пропагандистскую кампанию вокруг возможности повторного ввода российских войск на территорию Ичкерии. Резкие заявления из Москвы только дают «ястребам» лишние аргументы, никого здесь не пугая. Если войны слишком долго не будет, чеченское руководство само будет готово ее спровоцировать. Причем, судя по резкой активизации подготовки чеченских вооруженных формирований, речь пойдет не столько об «отражении агрессии со стороны России», сколько о попытке раскачать ситуацию на всем Северном Кавказе до того состояния, когда огонь войны заполыхает и в соседних республиках.
Для осуществления этих планов на территории Чечни развернута сеть разведывательно-диверсионных школ. У Хоттаба такие школы расположены в Сержень-Юрте и Аллерое, у Радуева – в Кади-Юрте, у Басаева – в Ведено и Дарго. Преподают здесь, как правило, пленные офицеры российской армии, однако старшими назначаются профи из стран мусульманского мира, в первую очередь из Пакистана, Саудовской Аравии, Иордании и Турции. Обучаемый личный состав – различных национальностей. Были попытки набрать в Дагестане в РДШ даже славян. Уже одно это говорит о территориальной направленности действия школ.
Курс обучения прост: минно-взрывная подготовка, стрелковая и психологическая. Есть школа, которая занимается только подготовкой исламских проповедников-агитаторов ваххабистского толка. Время обучения в зависимости от специализации составляет от 45 до 75 суток. По интенсивности подготовки разведывательно-диверсионных групп можно судить о масштабах готовящихся акций. Кроме того, планируется привлекать к разведывательно-диверсионной деятельности чеченцев, постоянно проживающих на территориях, прилегающих к Северному Кавказу.
Особая активность в подготовке диверсантов отмечена в Веденском районе, где школа расположена в бывшем пионерлагере им. Гагарина, и в Самашках, в бывшем пансионате «Солнечный». Обе школы носят имя Шейха Мансура.

Дорога жизни

В Итум-Калинском районе Чечни полным ходом идет строительство стратегической дороги через горные перевалы в Грузию. Ведется оно в режиме строжайшей секретности. Информация из района поступает крайне скудная. Для Чечни дорога имеет геополитическое и экономическое значение. Об этом свидетельствует то, что на участках ее строительства периодически бывают все первые лица, включая и Масхадова. Магистраль даст возможность переброски любых грузов из Грузии через территорию Чечни, минуя все российские таможен но-пограничные посты, что затронет интересы многих экономических кругов в России. Через ногайские степи, где сотни полевых дорог, которые сегодня никто не контролирует, за символическую плату колонны хоть со спиртом, хоть с иным грузом беспрепятственно пойдут на Астрахань или Ставрополье. В связи с этим в начале ноября 1997 года депутаты чеченского парламента обратились к грузинским коллегам с просьбой о содействии в дипломатическом признании ЧР правительством Грузии. Однако грузинская сторона отнеслась к предложению весьма осторожно, ответив, что «до решения Чечней проблем с Россией здесь будут относиться к Чечне как к субъекту Российской Федерации».
В Грозном прорабатывается также идея прокладки вдоль дороги нефтепровода. По последней информации из Итум-Калинского района, пройдено 20 км из предполагающегося 40-километрового маршрута. На строительстве используются военнопленные российской армии. Однако в ходе строительства возникли трудности – проходчики уперлись в скальные породы. Поэтому можно ожидать похищения с сопредельных с Чечней территорий специалистов по горновзрывным работам.

Дагестан вооружается

Дагестан обеспокоен поведением своих озлобленных и вооруженных до зубов соседей. Оперативные сводки каждый день сообщают об угонах скота и похищениях людей. И это не может не тревожить местных жителей, исторически вынужденных соседствовать с Чечней.
МВД России дало дагестанскому МВД квоту на увеличение численности местного ОМОНа на 1000 штатных единиц. Но на территории Дагестана сегодня помимо официальных силовых структур любая народность – будь то аварцы, лезгины или даргинцы – имеет свои вооруженные формирования: отряды самообороны. Дагестанские власти приняли решение создать (а фактически узаконить) вооруженные отряды ополчения в приграничных с Чечней районах. Многие опасаются, что это приведет к усилению напряженности и к открытому вооруженному противостоянию дагестанцев и чеченцев-акинцев. Глядя на дагестанцев, терское казачество также хочет получить официальный статус для своих вооруженных отрядов. И все говорят о том, что на такой шаг их толкнуло отсутствие надежды на защиту со стороны российских войск.

Заставы в осаде

Российские военнослужащие несут службу на постах и заставах вблизи с границей Чечни, однако юридический статус этой границы такой же, как, допустим, у границы Липецкой и Воронежской областей. Практически все офицеры и солдаты на заставах считают, что оптимальным было бы введение особого режима контроля. А пока же войска топчутся на месте, не зная, для чего их сорвали с мест постоянной дислокации и, загнав в чистое поле, бросили на произвол судьбы. Бойцы прямо говорят, что руки у них связаны и им остается только наблюдать, как никем не контролируемые группы курсируют из Чечни на территорию Дагестана и обратно. Весело улыбаясь «пограничникам», сознавая свою неприкосновенность, чеченские боевики на большегрузных автомобилях пересекают административную границу. Солдаты угрюмо смотрят им вслед, а иные просто отворачиваются в сторону. Вчерашние враги, объявив о своем суверенитете, по мнению России, остались ее гражданами и пользуются любезно предоставленным им правом передвижения не только по Северному Кавказу, но и по всей остальной части России. Посты милиции на административной границе с Чечней, призванные осуществлять контроль и досмотр транспортных средств, порой заняты своим привычным делом. За пятьдесят тысяч, а порой и за пять, оседающих в карманах людей в милицейской форме, машина с чеченской территории без досмотра проезжает любой пост. В свое время таким же образом проникли чеченские боевики из Чечни в Буденновск. Есть видеосъемка, которая была сделана боевиками во время похода на этот российский город. По словам информированного лица, на пленке засняты циничные торги, которые вели с боевиками сотрудники милиции на постах, когда их товарищи умирали в Чечне или, того еще не зная, готовились погибнуть в Буденновске.
Единственной заботой бойцов в такой ситуации, естественно, становится, как защитить самих себя, «ежели что». Застава на Каргалинском мосту охраняется подразделением ВВ из Казани. Мост был взорван еще в 1994 году, но опасность проникновения боевиков с сопредельной территории велика. Широкий Терек в этом
месте изобилует островами и бродами. Большие расстояния между заставами, ко всему прочему, не дают возможности надежно перекрыть и контролировать всю границу. Укрытия заставы отрыты прямо на дамбе, которая тянется вдоль берега. На том конце моста – чеченский пост. По мнению бойцов, боевики находятся в более выгодном положении. «Духи знают, что мы на их сторону без приказа не пойдем, а от них можно ожидать чего угодно. У них сейчас всеобщий бардак, и многие боевики плюют на приказы командиров и самостоятельно прорываются в Дагестан в надежде поживиться, угнав скот или взяв заложников…» – так в сердцах отзывается о ситуации солдат-срочник, для которого эта командировка уже не первая. Раздражение и непонимание цели пребывания здесь проскакивает всякий раз в разговорах солдат и офицеров, когда касаешься положения в регионе. Вопрос «Как дела?» здесь звучит банальной, пустой фразой, вызывающей кривую, злую усмешку. Порой у меня создавалось впечатление, что после этого вопроса, вполне возможно, получу в ухо.

«Мы никому не нужны…»

Весь штат представительства России в Чечне остается после их выдворения из Грозного в Моздоке (а это, напоминаю, Северная Осетия) и поглощен лишь телефонными переговорами со своим руководством в Москве. В период ведения активных боевых действий были многообещающие заявления политического руководства России о том, что «каждый российский военнослужащий, защищающий конституционную целостность России, будет окружен неослабевающим вниманием Родины». Теперь же финансовые льготы для военнослужащих, проходящих службу в этом регионе, урезаны по максимуму, словно нет разницы, служат ли они в Подмосковье или в отрыве от семьи на Северном Кавказе, где каждый день может принести «сюрпризы». Мало того, что солдаты и офицеры чувствуют враждебность представителей ряда кавказских национальностей, так к этому добавляется и наплевательское отношение со стороны официальных лиц России. Общая картина морального состояния войск рисуется в мрачных тонах.
«Наше присутствие здесь раздражает местных. Эмиссары мусульманских религиозных организаций проводят идеологическую работу среди населения, чтобы создать негативное отношение к российским военнослужащим. Все это делается с целью выдавить нас с Кавказа… Политическим руководителям и командованию в Москве совершенно наплевать даже на нас, офицеров, не говоря о солдатах-срочниках», – признался мне офицер в штабе ВОГ.
«Аллах оправдает вас… подкупайте неверных. Обманув неверного во имя Аллаха, как истинный мусульманин вы поступаете правильно» – так написано в книжке, изданной мусульманским центром в Пакистане на русском языке и распространяемой по Кавказу. И они подкупают. А чеченцы, проживающие на территории Дагестана, активно ведут работу по разложению личного состава российских войск.

Огонь по своим

Декабрь прошлого года, казалось, спрессовал воедино все негативное, что накопилось за год. Некстати ударили морозы, столь непривычные для этих мест. Мудрое тыловое начальство так и не удосужилось вспомнить о тех, кому поручено нести службу в непосредственной близости от мятежной Чечни. Лишь немногие заставы могли похвастаться в эту зиму наличием хотя бы элементарных солдатских чугунных печек. Шестимесячная солдатская командировка превратилась в сущий ад, когда через несколько недель беспрерывного замерзания солдаты начинали просто тупеть. Исчезало чувство опасности, а мысль, что ты здесь никому не нужен, служила благодатной почвой для нарушений воинской дисциплины. Все эти психологические факторы очень тонко схватывали на том берегу Терека. Так, на заставе «Александро-Невское» рядовому Тренкунову двое чеченцев продали две бутылки водки и марихуану. Через несколько часов, 15 декабря, ночь на заставе была взорвана треском пулеметной очереди.
… Он стоял в окопе в полный рост. Стрелял длинными очередями по палатке караула заставы. Именно то обстоятельство, что первые пули начали косить сослуживцев Тренкунова одного с ним призыва, начисто отмело довод о мести за дедовщину. Ошарашенные свистом пуль и видом крови первых раненых, солдаты в панике метались по заставе. Нескольких раненых затащили в единственное более-менее надежное убежище: кирпичную столовую. Туда же заволокли и пирамиду с оружием. Запертую деревянную коробку разбивали пинками тяжелых ботинок: где ключи, понять в суматохе никто не мог (хорошо еще, что не боевики напали: застава встретила бы их фактически безоружной).
А в это время, расстреляв пулеметную ленту в коробке, боец спокойно закурил очередную сигарету и, открыв крышку пулемета, положил на линию досылания следующую ленту. Сколько бы еще продолжался этот ад, неизвестно, если бы не прапорщик, которому удалось проскочить по траншее вперед, короткой прицельной автоматной очередью уложить «пулеметчика» лицом в снег. Итог – трое убитых.

«Президентские подарки»

Полное ощущение того, что ты попал в сумасшедший дом, где все шиворот-навыворот, охватывает не где-нибудь, а в селе Первомайском. Разрушенное во время неудачной операции по пленению Салмана Радуева, сегодня оно изменилось до неузнаваемости. Двухэтажные коттеджи из красного кирпича по великолепию далеко превзошли то, что представляли собой небольшие строения этого села до нападения Радуева. Каждой семье на восстановление указом Президента России было действительно выдано по 200 миллионов рублей. По одному новенькому автомобилю ВАЗ-2106 закатили в каждый двор. Правда, радость длилась недолго: в лучших «бригадных» традициях Радуев обложил данью обрадовавшееся село. Взял по-божески: с каждого двора по 50 миллионов и со всего села 9 ельцинских новеньких «Жигулей». Все было выполнено быстро и в срок. Никто в обиде не остался, а боевики Радуева и поныне разъезжают на президентских подарках. Жители соседних сел были разочарованы тем, что Салман Радуев выбрал Первомайское: «У нас домашние постройки намного хуже!» Нечаянные радости выпадают не часто, но все же… Может, «бригадный генерал» внемлет их просьбам. Неизвестно только, что делать тем русским, которые вынуждены покидать свои очаги. Отток русского населения идет по всему Северному Кавказу. Продавая свои дома за бесценок местным, русские семьи стараются выехать в глубь России. Где-нибудь в Ивановской или Липецкой области русские беженцы смогут вздохнуть спокойно и когда-нибудь рассказать людям, что они пережили на Кавказе. Но на «президентские подарки» им рассчитывать не приходится. Как, впрочем, и жителям Буденновска.

http://otvaga2004.ru/voyny/wars-ussr/wars-caucas/kavkazskij-omut-1998/

ОТ САМАШЕК ДО БАЧИ-ЮРТА - Александр Березовский

Рассказы практика чеченской войны
Хотя вторая фаза чеченской войны, начавшаяся с вторжения террористов в Дагестан, серьезно отличается от первой, рассказы участников кампании 1994–1996 годов нельзя пока отнести только к мемуарному жанру. Это, прежде всего, драгоценный боевой опыт. Не выкристаллизовавшийся, правда, еще в виде боевого устава, наставлений и инструкций, но вследствие этого – еще более ценный.

САМАШКИ

В этой операции меня как офицера разведки направили на передовой пункт управления. Командование группировки тогда, в апреле 1995-го, находилось в Моздоке.
Большее внимание командование уделяло таким вопросам, как удержание Грозного, освобождение Гудермеса, Аргуна. Район Самашек считался достаточно спокойным, и никаких проблем на этом направлении не ожидалось.
Продвигаясь колонной к Грозному, мы должны были пройти через Самашки. В это время от разведчиков поступила информация: из Ачхой-Мартана, Бамута, Закан-Юрта к селу подошло достаточно крупное бандформирование, около 300 боевиков. По нашей информации, значительная часть населения Самашек принадлежала к тому же тейпу, что и Джохар Дудаев. Агентура представила список жителей этого села, получивших оружие от дудаевцев. Если верить списку, было роздано около двухсот семидесяти автоматов. Так что нам могло противостоять до 600 воооруженных боевиков.
Мы провели встречу с местным руководством, так называемыми старейшинами. Поставили перед ними требование: бойцы СОБРа и ОМОНа прочесывают село на предмет проверки паспортного режима и изъятия незаконно хранящегося оружия. После чего войска покинут Самашки, предварительно оставив на окраинах села блокпосты*.
* Честно говоря, эта тактика оправдала бы себя, если в каждом селении оставлялось под­разделение для несения комендантской служ­бы. Но этого не делалось, и тылы довольно часто оставались оголенными.
На первых переговорах старейшины пытались отговорить нас от «зачистки». Мотивировали это тем, что, мол, подобная процедура совершенно несовместима с менталитетом чеченцев, равно как и сдача оружия, и паспортный режим. Надо сказать, что с подобной «аргументацией» мы сталкивались буквально в каждом населенном пункте.
Переговоры зашли в тупик. Осознав всю бесполезность разговорного жанра, перешли к делу: довольно твердо потребовали обеспечить сдачу оружия, чтобы затем провести проверку паспортного режима.
– Вы должны сдать двести семьдесят автоматов.
В ответ – протест:
– Да у нас в селе столько оружия не наберется.
Сунули под нос старейшинам список:
– Где эти «ребятишки»?
Они в ответ запричитали: «Этот в Москву уехал, тот тоже в России». И так далее. По их словам получалось, что ни одного из тех, кто значился в списке, в селе нет. Поняв, что провести нас все-таки не удастся, старейшины начали тянуть время: попросили два часа на сбор оружия. Потом – еще два часа… Таким образом мы простояли под Самашками три дня!
От агентуры мы узнали, что боевики в селе провели собрание жителей: собрали всех в клубе и стали запугивать местных. Под их давлением было принято решение: «русских в село не пускать».
Посчитав, что местных жителей удалось «уговорить», боевики великодушно бросили клич: «Кто хочет, может уходить из села». Те не заставили себя ждать – хлынул поток беженцев.
Глядя на потоки людей, уходивших из села, поняли – нам решили дать бой.
Первым делом наблюдатели и разведчики выявили огневые точки противника, окопы на окраинах и в глубине села, минные поля вокруг Самашек. Село было весьма толково подготовлено к обороне.
Население уходило главным образом в направлении Серноводска. Мы свободно пропускали людей через свои боевые порядки. Разве что проверяли документы и осматривали транспорт – нет ли оружия. Когда поток беженцев иссяк, можно было с полной уверенностью сказать: все, кто хотел выйти из села, – вышли.
Боевики исполнили на центральной площади свой воинственный танец – зикр и разошлись по позициям.

«ЯЗЫК»

К селу просто так не подойдешь – управляемые фугасы и минные поля были установлены боевиками почти по всему периметру окраин Самашек. Утром под прикрытием тумана к селу попыталась пройти разведка софринцев. Однако вскоре их БТР подорвался на мине (взрывом оторвало переднее колесо).
При отходе софринцам удалось захватить «языка» – мужика, который трудился на огороде. В ходе допроса выяснилось: русский, чеченцы выкрали его из Курска. По его рассказу, «приставили нож к горлу и вывезли в Чечню». Жил в одной чеченской семье на положении раба – ходил за скотиной, убирался, выполнял все хозяйственные работы.
Не выдержав, задаю вопрос:
– Ну а если бы ты отказался выполнять работу?
«Язык», не задумываясь:
– Тогда бы били, могли бы и убить.
– А бежать не пробовал?
– Да бежал тут один – чеченцы его поймали, голову отрезали и ходили, нам показывали…
По словам невольника, таких, как он, только в близлежащих домах было пятнадцать человек.

ГОТОВИМСЯ К БОЮ

Изначально штурм села не планировался. Однако, убедившись, что чеченцы настроены воинственно, мы провели определенную подготовку – разместили вокруг села БМПэшки, провели аэрофотосъемку. Четко обозначили секторы для штурмовых групп. Командиры групп тщательно изучили свои участки.
Попытались проделать проход в минном поле, но безуспешно: много мин-«ловушек», поставленных на неизвлекаемость. Пришлось применить УР «Дракон». Начиненный пластитом «Дракон» ухнул над полем – мины сдетонировали, в образовавшийся проход двинулась бронетехника.

ШТУРМ САМАШЕК

Первоначально операцию хотели начать утром, но потом передумали. Видимо, посчитали, что боевики будут также ожидать штурм в утренние часы.
Операция началась в 16 часов. Штурмовые группы броском достигли околицы. Напротив каждой из улиц группы разворачивались в боевой порядок и только после этого начинали движение в глубь села.
Первоначально сопротивление было не слишком сильным, нас обстреляли лишь в двух или в трех местах. Кстати, мы заранее предупредили старейшин, что, если по нам откроют огонь, войска отойдут на исходные, а обнаруженные огневые точки будут уничтожаться огнем танка, прямой наводкой.
В начале завязавшегося боя так и получалось. Но чуть позже, особенно с наступлением сумерек, ситуация изменилась. Началась неразбериха. Одна из причин – в наших планах не был учтен овраг, который пролегал посреди Самашек. Дойдя до него, техника встала. Пришлось действовать в пешем порядке.
В центре села столкнулись с грамотно организованной обороной противника: во дворах и палисадниках были оборудованы огневые точки. К тому же боевики значительно лучше нас ориентировались в селе.
Это свое преимущество боевики стремились использовать максимально, в частности постоянно пытаясь заставить нас вести огонь друг по другу. Для этого они вклинивались в боевой порядок наступающих групп. Постреляют в обе стороны и быстро уходят. В результате штурмовые группы какое-то время ведут перестрелку друг с другом. Правда, все недоразумения удавалось быстро решить. Спасало наличие хорошей связи: у командира каждой группы была «моторола».
В ходе боя был убит один из командиров – старший лейтенант Максин. Радиостанция убитого попала к противнику, благодаря чему боевики, вклиниваясь в наши переговоры, попытались «корректировать» наш огонь. Попытки оказались безуспешными, так как у боевиков, видимо, не оказалось никого, кто бы говорил без акцента.
Было место и забавным эпизодам. Перед одним из бойцов кто-то выпрыгнул из-за забора. Тот ему: «Стоять! Кто такой?!» В ответ: «Эй, я – ОМОН, слюшай!»

«СПАСАЙТЕ РАНЕНЫХ!»

Сгущаются сумерки. Авиация над местом боя подвешивает гирлянды САБ*.
С одной стороны, это, конечно, позволяло нам хоть как-то ориентироваться. С другой – высвечивало нас противнику.
* САБ – тип авиабомбы, применяется для подсветки местности
Первых пленных мы взяли около десяти часов вечера – семерых боевиков. Вывели их из села на поле, где расположилась застава, устроили там что-то вроде фильтра.
Большая проблема – обеспечить эвакуацию раненых. Ночь. Местность гористая. Вертолет так и не смог сесть, хотя мы обозначили площадку, мешал и огонь неприятеля. В результате несколько человек без квалифицированной медицинской помощи, которую можно обеспечить лишь в условиях госпиталя, умерли.

«ТОГДА СЧИТАТЬ МЫ СТАЛИ РАНЫ…»

К четырем часам утра прошли все село. С наступлением рассвета развернулись и прочесали его в обратном порядке. Оставшиеся в селе боевики попытались было прорваться к лесу, но напоролись на собственное минное поле. Огнем из стрелкового вооружения и пулеметов БТРов отсекли их от леса, оставшихся в живых боевиков накрыла наша минометная батарея.
На исходный рубеж перед селом штурмовые группы вернулись к двенадцати часам дня. В плен было взято около ста двадцати дудаевцев. Надо подчеркнуть, что факт участия задержанных в боевых действиях доказан: наличие оружия, документов, подтверждающих их принадлежность к НВФ. Около сотни боевиков погибли в ходе боя. Пленных отправили вертолетами в Моздок.
Мы потеряли убитыми двадцать шесть человек, около девяноста бойцов получили ранения. При штурме Самашек было подбито два наших танка и три бронетранспортера. Масштабы наших потерь явно опровергали тезисы дудаевской пропаганды о мирности села.
Я отделался контузией. В одном из дворов был колодец – асбестобетонное кольцо, к которому приделано длинное деревянное корыто – овечек поить. А за корытом – канава, что-то вроде арыка. На этом корыте я и присел перезарядить магазины.
Вдруг будто что-то толкнуло: поднимаю глаза – метрах в двадцати стоит боевик и целится в меня из гранатомета. Сгребаю в охапку автомат и пистолет и… через спину кувыркаюсь в канаву.
Следом за мной полетела граната. Ударившись о колодец, разорвалась. По мне сыпанули комья земли и камни. Спасло то, что взрыв произошел на открытом месте. А гранатометчика этого впоследствии наши ребята пристрелили.

БА-А-ЛЬШИЕ РАЗБОРКИ

Через неделю после штурма мне довелось сопровождать в Самашки комиссию С. Говорухина. К тому времени правозащитник С. Ковалев и один из его помощников А. Шабад подняли шумиху вокруг этого села, сравнивая его с Хатынью и Сонгми. Именно для расследования обстоятельств происшедшего и прибыл С. Говорухин – руководитель парламентской комиссии.
Мы обеспечивали охрану как его самого, так и сопровождавшей съемочной группы «Вестей». Прибывшие на место могли убедиться, что особых разрушений в селе не было. Да и откуда им было взяться: бомбово-штурмовых ударов не наносилось, самым большим калибром применяемого вооружения был гранатомет и РПО «Шмель».
Говорухин общался с жителями села. Порой при этом он удалялся от нас настолько далеко, что заставлял беспокоиться о его безопасности. Возможно, он делал это преднамеренно, полагая, что чеченцы вдали от нас будут откровеннее. Излишняя предосторожность – наше присутствие их не слишком смущало. Несмотря ни на что, Говорухин показался мне человеком довольно отважным.
После беседы с чеченцами наша группа двинулась по селу и была обстреляна. Заняли оборону, под прикрытием БТРа стали выводить из села Говорухина и телевизионщиков.
Во время обстрела я спрыгнул в канаву, под мостик. Под деревянными сваями – свисает провод, как от полевого телефона. Мина! А над головой, по мостику, как раз сейчас должен пройти БТР.
Не задумываясь, рубанул по проводу ножом «ОЦ» и лишь потом испугался – мину или фугас могли поставить на размыкание.
Пошли по проводу, который привел нас в землянку. Посредине – телефонный армейский коммутатор: ручку накручиваешь, два штекера вставляешь, и фугас срабатывает. Лежат около сотни мин: ТМ-72, МОН, заряды аммонала, детонирующий шнур с взрывателями… Все это мы извлекали перед камерой телевизионщиков и в присутствии Говорухина.
Гораздо позже узнал из газет обо всех «зверствах», якобы сотворенных нами в селе Самашки. Могу со всей ответственностью сказать: все это ложь чистейшей воды. Это, кстати, подтверждено и заключением комиссии Государственной Думы.

ПРОГУЛКА НА БЕЛОМ КАБРИОЛЕТЕ

Учтя опыт Самашек, в дальнейшем мы продвигались, используя все меры предосторожности, с тщательной разведкой местности. Уже взяли Ачхой, подходили к Бамуту. Получили приказ произвести разведку окрестности села.
Выдвинулись на двух БТРах. На одном – разведчики, на другом – спецназовцы. Первыми идут разведчики, спецназовцы их прикрывают.
Впереди – ферма. За строением – пролесок, вплотную прилегающий к подножию Бамутских гор. Оставив технику в лесочке и перейдя ручей, вплотную подошли к ферме. Внутри – пусто, если не считать двух тощих овец. Через некоторое время нашелся и «пастух», во всяком случае, он так представился. В его хибаре обнаружили цинки из-под патронов, пустые пулеметные ленты. Сам этот «скотник» – русский, лет тридцати, довольно спортивного вида – при себе документов не имел.
Задержав его до выяснения личности, двинулись обратно. Территория вокруг занята противником, мешкать некогда. Чтобы «скотник» в пути пошевеливался и нас не тормозил, пришлось применить маленькую военную хитрость.
Связав ему руки сзади, вложил в руки электропатрон: «Смотри, мужик, это граната, усики чеки которой разжаты. Один конец проволоки к кольцу привязан, другой у меня в руке. Дернешься – тебе конец». Поняв, что от него требуется, задержанный вприпрыжку бросился вперед, порой даже обгонял меня.
Пересекли огромное поле, через которое проходил сухой, местами поросший камышом арык: глубиной – метра три, а шириной – до пяти. По нему к ферме вышли, по нему и отходили.
Уже прошли километра полтора, когда увидели, что с горы спускается всадник, явно спешит к ферме. Взяв под локти, приподняли «скотника» над краем арыка: «Посмотри, кто это?»
– А-а, это наш местный лесник. Лесник – это находка. Даже если он с боевиками не связан, в любом случае все их расклады знает: что и где в горах творится. Решили и его прихватить.
Но лесник-то по полю открыто едет, а мы пешком по арыку, да еще согнувшись. Скинули бронежилеты, чтобы легче было бежать. Побежали втроем: командир разведроты, один прапорщик и я.
Перехватить лесника удалось в тот момент, когда он пересекал арык возле фермы. Я встал с одной стороны за заборчиком, а ребята – с другой в кустах притаились. Прыгнул на него сзади, ребята под уздцы лошадь схватили. Когда мы с лесником падали, я его случайно локтем под ухо двинул. Выпав из седла, всадник хлопнулся о землю и застыл.
«Кажется, все – помер». От этой мысли такая досада взяла! Получается, мы полтора километра неслись, обгоняя лошадь, чтобы ценного «языка» убить. И перед ребятами неудобно. В сердцах пнул чеченца под ребра: «Ах ты, скотина!» Тот застонал. «Ой, да ты живой!» Схватив за плечи, растрясли его. Открыв глаза, лесник посмотрел на нас:
– Вы кто?
– Свои.
– Э-э, если вас так мало, то мне за вас так скучно!
– А чего это тебе за нас «скучно»?
– Да к ферме сейчас пятнадцать человек с «красавчиками»* подходят.
* «Красавчиками» чеченцы прозвали пуле­мет ПК

Действительно – скучно. Мы лесника и лошадь в охапку – и бегом по арыку.
Когда до своих оставалось метров триста, с фермы по нам открыли огонь. Слава Богу, боевики не догадались стрелять вдоль арыка. Иначе нам бы конец был – арык-то прямой.
Наш отход прикрыли с позиций. Вскоре и БТРы выскочили. Мы лесника со «скотником» внутрь «брони» забросили – и ходу.
Когда выходили в разведку, наш путь пролегал через расположение батальона. Пока мы у фермы были, боевики, подъехав на белом джипе, этот батальон обстреляли. Но об этом нам стало известно позже. А пока едем по полю на двух БТРах, ведем кобылу на поводу. Заметили, что вдоль леса петляет белая машина без верха, ветровое стекло опущено на капот. В бинокль разглядели – пятеро бородатых мужиков с оружием. По всей видимости, они нас пока не заметили. Один БТР пошел за белым автомобилем, а другой – наперерез.
Наше появление на этой территории оказалось для противника полной неожиданностью – они со спокойной душой возвращались домой, обстреляв батальон. Когда БТРы на них выскочили, они ситуацию оценили быстро: начали оружие и прочий «компромат» из машины выбрасывать. Однако мы все это собрали, их с машины сняли, связали и в БТР запихнули.
Белый «кабриолет» оказался «ГАЗ-69». При советской власти на нем, видимо, ездил председатель колхоза или какой-то другой уважаемый человек. Я сел в машину: не бросать же такую роскошь.
Когда мы к ферме выходили, то реку переезжали вброд. БТРу там по колесо, а на «козле» – утонешь. Думаю, перейдем реку по мостику прямо напротив расположения батальона, заодно и расстояние сократим. А БТРы потом подтянутся.
На этом драндулете и выскочили на пригорочек, как раз перед батальоном. А по нам – шквал огня! Потом ребята из батальона рассказали, что просто обалдели от наглости «духов»: только что обстреляли позиции, а через полчаса вновь появились, да еще на открытом месте.
Со мной в машине было еще трое разведчиков. Мы ракеты пускаем: «Не стреляйте! Свои!» Стрельба не сразу, но прекратилась.
Подъехали ближе:
– Чего по своим палите?
– «Свои» все дома сидят. А с этой машины нас полчаса назад обстреляли.
Через некоторое время подошли БТРы. Из их бронированного чрева вытащили «чехов»:
– Вот кто по вам стрелял!
Как оказалось, все задержанные: и «лесник», и «скотник», и экипаж «кабриолета» – прекрасно знали друг друга, так как состояли в одной банде.

СМЕРТЬ РАЗВЕДЧИКА

19 мая 1995 года два БТРа разведчиков попали в засаду у Бачи-Юрта. К этому моменту части ОДОНа стали стягивать со всей Чечни в район Хасавюрта, в поле Гамиях – для дальнейших действий в Но-жай-Юртовском районе. Это была так называемая тактическая группа «Восток». Первый полк ОДОНа находился в Гудермесе, и ему была поставлена задача выйти на Ичхой-Юрт.
Разведчики пошли на изучение маршрута. Трасса Гудермес – Хасавюрт занята боевиками, пришлось искать обходные пути. Через Белоречье, с южной стороны Гудермесского хребта, группы разведчиков дошли до Бачи-Юрта. В нескольких километрах от этого населенного пункта их обстреляли со склона горы боевики, выскочившие на трех мотоциклах с колясками. Ответным огнем два мотоцикла были уничтожены, а один стал уходить к Бачи-Юрту. Наши рванули за ним в надежде получить ценного «языка».
По дороге к селу располагался ряд ферм. Поравнявшись с ними, мотоциклист что-то прокричал и въехал в село. Разведчики не стали входить в Бачи-Юрт: слишком уж далеко оторвались от своих, да и связи с базой не было, через горный хребет радиостанция «не пробивала».
Командир группы разведчиков майор Дмитрий Чуханов принял решение возвращаться. Когда их БТРы поравнялись с фермами, по ним ударили почти в упор, с двадцати метров. Спешились и, прыгнув в канаву, открыли ответный огонь.
Одной из первых пуль был смертельно ранен в голову Чуханов. Упав с БТРа, уже фактически мертвый, на рефлексах, поднялся, медленно пошел рядом с БТРа-ми. Сел в канаву вместе с бойцами, положил на землю винтовку, схватился за голову и упал на бок. Его бойцы потом признались, что подобное зрелище не для слабонервных – их мертвый командир продолжал еще какое-то время воевать.
В том бою почти сразу погибло еще шесть человек, трое были тяжело ранены. В живых остались только стрелки и водители бронетранспортеров.
Старший лейтенант Васюченков, тоже раненый, распорядился загрузить тех, кто не мог двигаться, в БТР (тела убитых собрать не было возможности) и отходить. Сам остался прикрывать.
Скрываясь за высокой травой, он вышел к постройкам рядом с фермами и открыл огонь по неприятелю с фланга. Вел бой, пока не расстрелял весь БК.
Когда оставшиеся в живых бойцы сумели добраться до своих, по тревоге был поднят «Витязь».
Прибыв на место трагедии, бойцы «Витязя» увидели, что трупов уже не было – только лужи крови и характерные следы боя. По офицерскому жетону удалось обнаружить разве что место гибели Саши Васюченкова. Перед смертью Саша сорвал его с себя и отшвырнул в сторону, – мы его нашли. И, видимо, в последние мгновения жизни написал своей кровью на стене сарая краткое: «ОДОН».

ЗЛОСТЬ И БОЛЬ

Мы взяли местных авторитетов и провели с ними работу. Мне выпала роль «злого следователя». Хватал их за грудки, тряс, орал: «По телевизору Самашки видел? Сейчас вам устроим!» (Редкий случай, когда антироссийская пропаганда работала на нас.) «Вах! Видэл Самашки! Вах, нэ надо Самашки! Зачем Самашки!» И они бросались ко второму, «доброму» офицеру: мол, трупы отдадим, все сделаем, только успокой этого бешеного.
Трупы отдали все, кроме Сани Васюченкова. А тут на меня вышел начальник разведки 76-й, Псковской, ВДД. Он сообщил, что чеченцы из Новогрозненского привезли к ним тело бойца, судя по обмундированию, разведчика. В этом районе действовали только десантура и мы. У них все были целы, так что это – наш.
Причем чеченцы тело обмыли, привезли на хлебовозке. Они рассказали, что тело к их селению подбросили бачи-юртовские, видимо, для того, чтобы спровоцировать против них репрессии: «Мы нормальные люди, нам эта война не нужна, и бойца вашего убитого нам крайне жаль». Мы взглянули на труп. Точно – Саня.
Чуть позже захватили нескольких его убийц. Допросив их, сумели представить себе последние минуты его жизни.
Своим огнем Саня сумел здорово прижать противника, благодаря чему БТРы ушли практически беспрепятственно. Боевики спохватились и начали охватывать его позицию с флангов. Раненный в живот, с перебитыми ногами, разведчик продолжал вести бой. Лишь после того, как у него закончились боеприпасы, чеченцы сумели подойти к нему.
Саня, видимо, уже умирал от потери крови. В одной руке держал автомат, в другой – пистолет, которые он продолжал направлять на подошедших чеченцев, впустую нажимая на спусковые крючки. Подойдя, боевики вырвали оружие у истекающего кровью офицера и завели свою обычную в таких случаях песню: «Что, отвоевался, да, отвоевался!» Васюченков откинулся назад к стене сарая. Он смотрел как бы сквозь них и улыбался, словно его взгляду открылось что-то радостное. Как признался допрошенный нами боевик, последними словами офицера были: «А у меня ребенок родился». Кто-то из чеченцев дважды выстрелил ему в голову из пистолета.
Когда Васюченков уезжал в Чечню, его жена была беременна. Родилась девочка, ее назвали Сашкой, в честь отца.
По моему глубокому убеждению, он достоин звания Героя России. Попав в критическую ситуацию, он позаботился обо всех и обо всем. Кроме себя.
Один из бойцов-контрактников был ранен в обе ноги. Одну ногу ампутировали, вторую с большим трудом «собрали». Пролежал он в госпитале полтора года. Там познакомился с медсестрой, они поженились, сейчас ребенок растет. Инвалиды на гражданке не нужны. Мы сумели добиться, чтобы его оставили у нас. Сейчас он служит техником разведроты. Скажу без преувеличения – специалист экстра-класса.

«ЭДЕЛЬВЕЙС»

Одна из особенностей этой странной войны, которая доводила нас буквально до бешенства, – это то, что одни и те же села мы проходили и зачищали по нескольку раз. В конце концов я настолько изучил местность, что мог воевать там с завязанными глазами.
Довелось мне побывать начальником разведки группы «Эдельвейс», которую возглавлял генерал В. Шаманов. Думаю, что действия этой группировки были примером высокоэффективной и слаженной работы подразделений и частей различной ведомственной подчиненности: МО, Внутренних войск, милиции.
В состав группы входили две мотострелковые бригады, отряд спецназа и полк Внутренних войск, а также приданные силы – СОБР и ОМОН. С ней я прошел по второму, а кое-где даже и по третьему кругу через Гудермесский хребет, через все эти аулы – Алерой, Центорой, Бачи-Юрт, Шали.
Тактика борьбы с боевиками была детально отработана. Действовали так: бригады обходят село, выставляют на господствующих высотах танки и пушки, наводят прямой наводкой на село. Делалось это демонстративно, так, чтобы противник мог лицезреть стволы внушительных калибров. Как правило, этот аргумент был весьма убедительным.
Первыми в селение входили Внутренние войска. Вторым эшелоном шла милиция, которая занималась проверкой паспортного режима, поиском оружия. Если же завязывался бой, то ВВ осуществляли непосредственно силовую акцию, действовали, как таран, а омоновцы и собровцы проводили зачистку от боевиков. Все это было организовано настолько грамотно, что никаких проблем не возникало. Не было и никаких межведомственных разногласий.
Как правило, мы располагали исчерпывающей информацией о количестве оружия в селении, о наличии боевиков. Вплоть до того, что могли сообщить командирам штурмовых групп, на какие из домов следует обратить особое внимание.
Добиться от чеченцев сотрудничества бывало не слишком сложно. В том же Бачи-Юрте я знал, в каком доме какой боевик живет. Там был ценный информатор, который пошел на контакт по причине властолюбия: «Только, командир, когда уезжать будете, скажи, что я буду здесь начальником». Он представил мне подробнейшие списки. Включил туда, правда, и всех своих личных врагов. Но каким бы я был разведчиком, если бы использовал только один источник информации…
Войска еще приступают к одной деревне, а мы уже работаем в следующей. Всегда старались создать себе солидный задел, чтобы командующий имел информацию для принятия решений. И выходило у нас неплохо.


Публикацию подготовил Борис Джерелиевский
Александр Березовский
Журнал «Солдат удачи» №12 / 1999 г.
http://otvaga2004.ru/voyny/wars-ussr/wars-caucas/ot-samashek-do-bachi-yurta/

Глазьев пишет недопрокурору Луценко

Оригинал взят у chervonec_001 в Глазьев пишет недопрокурору Луценко
Советник президента России Сергей Глазьев объяснил, почему не явится на допрос в генпрокуратуру Украины; ответ он опубликовал в письме «именующему себя генпрокурором Украины гражданину Юрию Луценко».


Луценко

Именующему себя Генпрокурором Украины,
гражданину Луценко Ю.В.
Копия: старшему следователю ГВП ГПУ К.Рудику



Уважаемый Юрий Витальевич!

В ответ на Ваше уведомление о подозрении в совершении мною особо тяжких преступлений против национальной безопасности Украины вынужден Вам сообщить, что 21 февраля 2014 г. на Украине произошел государственный переворот и насильственный захват власти, который, согласно Конституции Украины, квалифицируется как «узурпация власти одним из органов власти», в данном случае – Верховной Радой.
Конституционный Суд Украины 5 октября 2005 г. решением №6рп/2005 определил, что «узурпация государственной власти означает неконституционный или незаконный ее захват органами государственной власти».

Поскольку на Украине произошел именно такой захват государственной власти Верховной Радой, все законы и постановления, принятые ею после 21 февраля 2014 г., включая назначение исполняющего обязанности Президента, премьер-министра, членов правительства, Генерального прокурора, назначение и проведение выборов Президента Украины 25 мая 2014 г., выборов депутатов Верховной Рады 26 октября 2014 г., а также решения о проведении антитеррористической операции являются незаконными, антиконституционными и преступными.

Collapse )

П.С.
Хорошо написал. По делу.
Жалко, что это письмо прочтем только мы, а не на Украине.

Забыл только добавить про внешнюю несамостоятельность узурпаторов.