Omega45 (omega45) wrote,
Omega45
omega45

Category:

БОЙ НА ЛЫСОЙ ГОРЕ (18.04.1995 г.)

ВЕЧНАЯ СЛАВА И ПАМЯТЬ РОССИЙСКИМ СПЕЦНАЗОВЦАМ!!!

21 ГОД НАЗАД, 18 АПРЕЛЯ 1995 ГОДА ВО ВРЕМЯ ПЕРВОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ ВОЙНЫ, ВОЕННОСЛУЖАЩИЕ ОТРЯДА «РОСИЧ» СОВЕРШИЛИ ГРУППОВОЙ ПОДВИГ ВОШЕДШИЙ В ИСТОРИЮ КАК БОЙ НА ЛЫСОЙ ГОРЕ.

18 апреля 1995 года военнослужащие отряда спецназа «Росич» совершили групповой подвиг. Своими действиями они отвлекли на себя тысячную группировку боевиков, тем самым спасли от уничтожения бригаду оперативного назначения, проводившую спецоперацию в Бамуте. Пятеро спецназовцев — беспрецедентный на тот период случай — посмертно были удостоены звания Героя России. Бой в чеченском Бамуте изучают в военных академиях, его эпизоды описаны в газетах, журналах и книгах.
Спустя более чем 15 лет обстоятельства спецоперации в Бамуте вдруг начали обрастать странными домыслами. Появились недобросовестные люди, которые, посчитав, что за давностью лет многое забылось, пытаются спекулировать на памяти павших бойцов.
Мы представляем материал, в котором максимально подробно и с документальной точностью изложены все обстоятельства произошедшего. Здесь нет ни слова вымысла — все записано со слов непосредственных участников боя на высоте 444,4 — Лысой горе. Те, кто в той кровавой круговерти остались живы, до сих пор в мелочах помнят тот день. Потому что врезалось в память навсегда, потому что сердце все так же болит за погибших под Бамутом товарищей.
В апреле 1995 года группировке внутренних войск предстояло штурмовать Бамут. Дудаев отводил ему особо важное место. В окрестностях этого горного села имелись шахты и коммуникации бывшей ракетной части стратегического назначения, где засело от двухсот до четырехсот боевиков. Подземные укрытия таковы, что их даже «Градом» не возьмешь.
Основные силы бамутской группировки были сосредоточены в лесном массиве в районе высоты с отметкой 444,4. В Бамут шли оружие и боеприпасы, в том числе и переносные зенитные ракетные комплексы. Вдоль реки Фортанги из Мужичей и Даттыха перевозили боеприпасы, продукты, обмундирование. Боеприпасы поступали также со стороны Али-Юрта. Из Бамута в Нестеровскую вела старая лесная дорога, причем опять через те же Аршты. Там уже Ингушетия, где боевиков практически не достать.
В ореховой роще в полутора километрах от Бамута была расположена хорошо укрепленная база дудаевцев. Подходы к ней заминированы. Бандиты брали в свои вылазки десять «зушек» (зенитные установки), установленных на УАЗы. Вот они-то и курсировали через Аршты до Нестеровской. На северной окраине Бамута на выезде к Аршты обосновалось еще человек двести со стрелковым оружием, гранатометами. Отмечалось также и наличие групп в лесном массиве между Бамутом и Давыденко…
В Бамуте и в его окрестностях была собрана самая значительная группировка противника. После боев в Грозном сюда отошел абхазский батальон Басаева, около двухсот человек. Так называемый «геленджикский полк», почти двести пятидесят человек, тоже повоевал в Грозном и в станице Петропавловской. Шалинская, гудермесская и аргунская группировки прислали сюда триста человек. Иностранных наемников насчитывалось сотни четыре, среди них были и азиаты, и арабы, и европейцы. По самым скромным подсчетам, в этом районе против федеральных войск собралось до трех тысяч штыков. У них имелось до двадцати единиц бронетехники, около двадцати артсистем и минометов и даже две реактивные установки «Град».

***

Специальная операция началась в 6.00 18 апреля 1995 года. В Бамут начала входить бригада оперативного назначения внутренних войск. На въезде в населенный пункт в его северной части было обнаружено минное поле, к ликвидации которого немедленно приступили саперы. Боевики оказывали упорное и яростное сопротивление огнем снайперов, минометов, ПТУР. Несколько БТРов, БМП и один танк подорвались на фугасах, усиленных зарядами тротила. Взрывы были такой силы, что гриб пламени и пыли поднимался вверх метров на 40–50. Взрыв породил пожар в селе, а ветер его усилил. Боевики заминировали противотанковыми и противопехотными минами все центральные улицы. При срабатывании мин разрушались дома, постройки, этим самым замедлялся темп наступления бригады оперативного назначения. Для обеспечения правого фланга бригады артиллерией был нанесен удар по ранее спланированным целям в лесном массиве, что позволило к 7.15 выйти на рубеж второго квартала. В 7.40 с высоты Лысая снайперы «духов» начали сильный обстрел боевых порядков бригады. Это место обработала артиллерия артдивизиона. В 9.25 боевики начали давить радиосети, установив радиопомехи. Однако через несколько минут все корреспонденты были переведены на запасную частоту. В 10.30 было отмечено выдвижение бандгрупп из поселка Аршты в направлении Бамута. Это выдвижение было блокировано установкой НЗО (неподвижные заградительные огни), а при повторной попытке — штурмовой авиацией СУ-25.
С виду казавшееся разрушенным и пустынным село, расположенное среди гор вдоль поймы реки Фортанги, оказалось мышеловкой. Уже долбили по бригаде не только снайперы, но и крупнокалиберные пулеметы ДШК, уже подорвался на фугасе танк из головной походной заставы, когда отряду спецназа поступила команда взять на оконечности горного лесного массива высоту Лысая, чтобы прикрыть втягивающиеся в Бамут подразделения. Эту горушку уже давно знали заочно, ее проплешина была видна издалека с многих окрестных дорог — по окоему торчат лишь редкие стволы деревьев, с которых «Градом» давно срезало не только листочки-веточки, но и крупные сучья. А дальше вверх — густейшая непроглядная зеленка, под которой, об этом все догадывались, муравьями ползают своими натоптанными тропками «духи». Только не муравейники у них там, а мощные укрытия, набитые самым разнообразным оружием и припасами.

Еще 14 апреля разведка софринской бригады нарвалась там на «духовскую» засаду, при отходе вынуждена была оставить на поле боя тела двух убитых товарищей. Их надо было во что бы то ни стало вынести. А дальше по обстановке: подняться на Лысую (втихаря или с боем – как получится), закрепиться на этой господствующей высоте, обеспечив поддержку основным силам, которые берут Бамут.
Отряд прошел по селу через боевые порядки бригады, свернул к реке, спешился. Тереха, Старичок и Ромка-пулеметчик, самые матерые прапорщик, сержант-контрактник и солдат, первыми шагнули в ледяные струи Фортанги. Когда по ним ударили две-три очереди из автомата, они обозлились чуток, входя помаленьку в осторожный, строгий, контролируемый холодным разумом азарт волкогонов. Это было на полпути к подошве Лысой горы. Боевики стреляли и редко, и не совсем метко, издалека, неприцельно, нестрашно.
Бесполезно дожидаясь авиаудара по зеленке и артподготовки, отряд потерял время и пошел на Лысую, считай, белым днем. Командир отряда сломал первоначальный план операции и направил группы для выхода на рубеж предстоящей обороны. Первая пошла фронтально по склону крутизной градусов под шестьдесят, кое-где на четвереньках, со всеми своими брониками, «граниками», «эрдэшками» (бронежилеты, гранатометы, рюкзаки десантника), десятками автоматных рожков у каждого. Еще две группы ушли влево и вправо, разведчики оставались резервом чуть сзади, с командиром, начальником связи, начмедом…
Тела двух убитых софринцев обнаружили быстро. Они были на небольшом плато, где «духи» обосновались давно и прочно: здесь за линией полнопрофильных окопов был даже огород, где боевики сеяли мак и зелень для подкормки. Одна наша группа заняла оборону здесь, вторая с десятком софринцев обеспечивала спуск двух погибших ребят. Старший лейтенант Михаил Немыткин должен был подняться еще выше…

ТРИЖДЫ прокричав в эфир «Отходить!», командир отряда понял, что команда эта уже невыполнима.
Его первая группа, смяв засаду противника, потеряла лучших командиров и бойцов. Они, верные законам спецназовского братства, не могли оставить товарищей, живых, раненых или убитых, на поле боя. Они были приучены за годы кавказских походов: «Из боя выходят или все, или никто».
Он стянул всех к себе, заняв жесткую круговую оборону в квадрате примерно восемьдесят на восемьдесят метров. Они трижды ходили в атаку, чтобы пробить коридор метров в пятнадцать, по которому ползком стаскивали раненых. Он сообщал на КП: «Много раненых, боеприпасов — на десять минут боя». В ответ — безнадежно-растерянное: «Отойди на десяток метров и удерживай позиции». Каждого раненого тащили вниз два бойца. Обратной ходкой они перли на себе в гору по два ящика с патронами. Когда появились боеприпасы, капкан захлопнулся. Вызывали огонь артиллерии на себя. Еще трижды пытались прорваться на разных направлениях. Попробовали вытащить убитых — при каждой такой вылазке появлялось двое-трое раненых, поскольку, верные своей волчьей тактике, «духи» держали каждого убитого под прицелом.

Когда бойцов осталось человек тридцать-тридцать пять, ни на что не надеясь, они еще три часа вели бой.
Потом слышат — кто-то прорывается к ним снизу. Братишки из отряда «Витязь» двумя группами ломанулись на выручку.
Пробивались в крутом бою полтора часа. Еще восемь человек получили ранения. Командир был контужен.
Дождались Ми-24, прямо в воздухе им была поставлена задача отсечь наседающих «духов» и прикрыть отход двух отрядов спецназа. Вертолетчики подошли и дали залп, потом второй, третий, четвертый и отсекли преследователей.
В 17.50 после введения в бой резерва противник был остановлен, что дало возможность обеспечить дальнейший отход обоих отрядов. В 18.10 боевики предприняли попытку обойти оперативную бригаду с левого фланга, для чего начали выдвижение из лесного массива. Однако, наткнувшись на плотный огонь другой бригады оперативного назначения, прикрывавшей левый фланг группировки, были вынуждены отойти обратно. Бандиты пуском ПТУРа уничтожили КамАЗ бригады, загруженный минами. Загоревшийся автомобиль разрывало в клочья: детонировали мины, осколки от которых летели на 250–300 метров по сторонам и вверх.
Боевики буквально поливали боевые порядки свинцом с господствующей высоты Лысая. Начались пожары в южной части села, что усилило разрушения и увеличило потери. В период с 18.00 до 19.00 по боевым порядкам бандитов было нанесено комплексное огневое поражение, в результате которого сопротивление противника резко ослабло, а к 19.00 прекратилось совсем.
В той бамутской операции с участием бригады оперативного назначения и отрядов спецназа внутренних войск погибли девятнадцать, ранения получили пятьдесят один человек…

***

«А ЗАЧЕМ мы вообще туда полезли?» — Разглагольствования на эту тему не раз приходилось слышать после крутых боев, где были потери. В отряде «Росич», прошедшем огонь и воду, 18 апреля 1995 года стало впервые по-настоящему тяжелым днем. Но никто из опытных офицеров и прапорщиков, никто из молодых солдат (а в бою на Лысой горе из шестидесяти четырех человек было девятнадцать бойцов, прослуживших по полгода) не сказал: «Ради чего мы это делали?» Войсковому спецназу часто ставят невыполнимые задачи, и к этому «краповые береты» привыкли, это нормально.
С позиций «если бы да кабы» обычно рассуждает тот, кто мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Они же, «росичи», если по-честному, если по большому счету, спасли от кровавого избиения, а может быть, и полного изничтожения (сродни тому, что случится много позже под печально известным селением Ярыш-Марды) бригаду, увязнувшую в дымящихся и стреляющих руинах Бамута. «Духи» оставили само село до поры, решив расправиться с дерзкими спецназовцами, которые сами полезли в пасть волка. Маленький отряд оказался костью в горле, которая душила бандитов, заставляла харкать кровью, впиваясь все глубже.
«Росичи» потеряли в том бою десять человек убитыми и семнадцать ранеными (из них двенадцать — тяжело). При всем при этом и сами они, и опытные полковники и генералы справедливо решили, что для той ситуации это были минимальные потери. Даже по признанию самих боевиков, русские спецназовцы показали себя настоящими воинами. Против них вышло до 450 наемников-моджахедов. Но и они дорого заплатили за встречу с российским спецназом. Трупы боевиков развозили по кладбищам несколькими КамАЗами, а на склонах гор появились десятки безымянных могил залетных солдат удачи.
Сразу, по горячим, по кровавым следам, и позже, над картами и схемами, они восстанавливали мельчайшие подробности того боя, дотошно выясняя, кто где был, что делал, что видел. Пришли к выводу (тот вывод нужен был не для самоутешения или оправдания — какое может быть утешение при безвозвратной потере десяти лучших из лучших командиров и бойцов), что сделали одну-единственную ошибку, которую и ошибкой-то не назовешь — они пытались вытащить погибших ребят. Все тогда решали минуты. Соскочи они после первого огневого столкновения с Лысой горы — многие бы уцелели. Но железное правило спецназа — не бросать на погибель товарища — «духи» использовали, чтобы заманить отряд спецназа в свой капкан.
«Витязи» помогли им выломать зубья того мощного, на крупного зверя поставленного капкана, разжать его пружину, оборвать тяжелую цепь, которой железные челюсти обычно приковывают к неподъемной дубовой колоде. Даже когда подоспела подмога, им нельзя было запоздать с отходом на десяток минут — «волки» сотнями стремительно стекались к Лысой горе в расчете на легкую кровавую поживу.
Бой длился восемь часов. И лишь первые минуты, по признанию парней, кто-то из них чувствовал страх. Не от превосходства противника, а от неясности обстановки. Потом все поняли, что вынужденно увязли. И тут пошла настоящая работа. Были злость, жажда мщения, необъяснимое чувство… Даже в самые отчаянные фазы боя они не думали о безнадежности своего положения, думали лишь о том, как подороже продать свою жизнь.

http://gvozd.su/?p=25534



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments